Олд мани

Голд Яна

Обессиленно выдохнув, Адриан перекатился на спину, увлекая меня за собой. Я устроилась у него на груди, слушая, как постепенно выравнивается его сердцебиение.

– Я люблю тебя, – тихо сказал он, нежно перебирая мои волосы.

– И я тебя, – ответила я.

– Я думал, со временем научусь не набрасываться на тебя, как изголодавшийся школьник в пубертате, но видимо это выше моих сил, – признался Адриан. – Помнишь наш Новый год в Чехии? Остаться вдвоем в номере было самым лучшим решением.

– Ага, и устроить там сексуальный марафон, –

усмехнулась я.

– Почему бы и нет. Ни о чем не жалею, – улыбнулся он. – Хотя все же больше эмоций я получил, когда устроил тебе сюрприз с поездкой в музей Гарри Поттера, в который ты мечтала попасть. Ты так искреннее всему радовалась. Твое счастье – лучшая награда для меня.

Адриан нежно поцеловал меня, и на душе стало так тепло и радостно. На фоне сентиментальных эмоций и разыгравшихся гормонов я едва сумела сдержать подступившие слезы.

– Да, это был лучший подарок, – признала я, поддаваясь волне приятных воспоминаний.

– Давай повторим, когда наш малыш подрастет.

– Для начала ему нужно родиться, – засмеялась я, ликуя от того, что Адриан не только вспоминает наше прошлое, но и строит планы на будущее.

Если даже в таком далеком горизонте планирования у Адриана есть место для меня и нашего малыша, значит, у нас есть шанс преодолеть всю ту неразбериху, что происходит сейчас.

– Кстати, а почему ты не боялся, что нас увидят, когда мы шли сюда? – все же спросила я с замиранием сердца.

Было страшно услышать ответ, но погрязнуть в надуманных иллюзиях – еще страшнее.

– Такая вероятность, конечно, была, но довольно маленькая. Уже поздно. Все слуги у себя, родители тоже отдыхают.

– У вас ведь есть камеры?

– Конечно. Но не волнуйся о них, – неправильно истолковал мой вопрос Адриан. – Сегодня они вышли из строя. Специалист приедет только завтра.

Если бы меня сейчас окатили ведром ледяной воды, было бы, пожалуй, не так обидно. Снова накрыло то чувство смутной тревоги и неудовлетворенности, которое стало моим частым спутником в последнее время.

Я так радовалась смелости Адриана, но она появилась только потому, что не работали камеры…

Резко поднявшись с кровати, я поспешно стала искать свои вещи.

– Милая, что случилось? – не понял Адриан.

– Ничего, – хмуро ответила я. – Просто ты привел меня сюда только потому, что камеры не работают. Не потому, что устал прятаться, а просто потому, что сегодня безопасно.

– Милая, прошу тебя, не обижайся, – подскочил на кровати Адриан. – Ты же знаешь, что это временно. Нужно потерпеть совсем чуть-чуть. Скоро все изменится.

– Вот и терпи, – огрызнулась я, направляясь к двери.

Правда, когда вышла в коридор, поняла, что в спешке забыла свои серьги. Но возвращаться за ними не стала. Заберу завтра…

***

На утро пыл утих. Я поняла, что ничего существенного нового не произошло. Да,

обидно знать, что тебя прячут, но, если ты об этом предупрежден, значит, и сам согласен на подобные условия. Мне было тошно от самой себя. Я медлю, все еще надеясь на счастливый финал, хотя с каждым днем надежда становится все более и более зыбкой.

«Ради чего ты тут сидишь?» – спрашивала я саму себя, а затем сама же и отвечала.

Ради ребенка. Ради мужчины, в которого когда-то влюбилась из-за своей мечтательности, не взвешивая заранее все риски и потенциальные сложности.

Можно было бы махнуть на все рукой и уехать домой, но принимать волевые решения на словах куда легче, чем на деле. Я стала заложницей обстоятельств и теперь нужно выпутаться с наименьшими потерями, а поможет мне в этом только время и стальные нервы.

Утомившись от самобичевания, я решила начать с малого – забрать свои серьги у Адриана. Кто знает? Вдруг их заметит кто-то из служащих, когда зайдет, чтобы сделать уборку. Я хотела, чтобы все узнали о нас правду, но не таким способом. Лучше ее расскажет Адриан, чем она просочится наружу из-за сплетен.

Заготовив примирительную речь, которая скорее напоминала монолог ощетинившегося ежа, я подошла к двери Адриана и легко постучала. Никто не ответил.

«Может быть, он просто сейчас в ванной и не слышит?» – подумала я и попробовала толкнуть дверь.

Она легко поддалась, и я решила не дожидаться, пока на наш этаж поднимется кто-нибудь из слуг и застанет меня с поличным.

– Адриан? – позвала я, предупреждая о своем присутствии.

Но в гостиной его не оказалось, в спальне и в ванной комнате тоже.

«Что ж, ладно. Примирительные речи мне не понадобились» – подумала я и направилась к прикроватной тумбе, чтобы забрать свои серьги.

Подхватив украшение в форме увесистых цветов в матовом золоте, я уже собиралась развернуться и уйти, но взгляд упал на стопку документов, небрежно лежащих на нижнем ярусе прикроватной тумбы. Любопытство взяло верх, и я пробежала глазами по первой жирной строчке.

«Contrat prenuptial» – прочитала я, чувствуя, как по телу пошел неприятный холодок. ⁷

Хоть договор был и на французском, моего знания английского хватило, чтобы понять, о чем речь. Не веря своим глазам, я увидела имена Адриана де Рошфора и Адель де Лаваль, а затем бегло пролистала остальные страницы. Листов было много, но подписи сторон пока не стояли. Трясущимися руками я быстро пофотографировала все страницы договора и поспешила выйти из комнаты, чтобы не пришлось выслушивать очередную порцию объяснений и обещаний.

Первой мыслью было – идти собирать вещи. Как я могу верить словам Адриана, когда нахожу подтверждение, что все эти договоренности – не пустой звук? Что еще нужно увидеть, чтобы окончательно убедиться, что у меня нет шансов выиграть эту битву? Подготовка к свадьбе действительно ведется, вот только не к моей.