Оле, Мальорка !

Морган Стенли

Тони заказал напитки и достал сигареты. Девушки курить отказались. Блондинка ответила:

— Спасибо, но мы предпочитаем французские.

— Разве вы француженки? — удивился Тони.

— Нет, мы из Германии.

— Вот здорово. А мы англичане.

— Мы так и поняли. Извините, нам надо отлучиться.

— Что? Ах да, конечно.

Девицы встали и потопали в туалет. Одеты обе были в открытые маечки и коротенькие шорты; на ногах красовались легкие сандалии. Только теперь, увидев девушек в полный рост, я оценил

красоту и изящество их фигурок. Стройные шоколадные ножки, круглые попочки; блондинка по-прежнему казалась мне предпочтительней.

Тони восхищенно присвистнул.

— Ну что, сынок, не разочарован?

— Ты заметил, какие руки у этой блондинки?

Тони метнул на меня недоуменный взгляд.

— Кто же смотрит на руки, когда у девчонки такие ножки?

— Интересно, чем они занимаются?

— Ножки?

— Девицы, дубина.

Тони задумался.

— Трудно сказать. Мне кажется, они как-то связаны с искусством. Художницы, например… Может, учатся.

— Думаешь, они студентки?

— Не исключено. Хотя выглядят, пожалуй, постарше.

— Немки всегда кажутся старше своих лет — самоуверенные, крепкие.

Тони ухмыльнулся.

— Я однажды снимался с немкой в одном ролике. Вот уж она и вправду была самоуверенной. И твердо знала, чего хочет. Вплоть до доли дюйма. Эх, приятно вспомнить…

— Оставь хоть на время свои похабные воспоминания, Дейн. Лучше подумай, что нам с ними делать. Если они согласятся, конечно. Может, пригласим на ужин или сводим потанцевать?

— Почему бы и нет.

— У меня ведь сегодня очередное нашествие гостей. Не представляю еще, во сколько я освобожусь.

— Ничего, сынок, в самом худшем случае я развлеку их до твоего прихода сам. Только дай мне денег…

— Господи, ты такой же вымогатель, как Патрик. Кстати, какая тебе больше нравится?

— Все равно. Любая подойдет.

— Хорошо — тогда берешь шатенку. Коль скоро по счету плачу я, мой выбор первый.

— Пожалуйста, малыш, я не возражаю. О, вот и они. Черт возьми, до чего классные девки!

В дамском туалете девушки избавились от очков и немного причесались. По мере их приближения я разглядел, что у шатенки глаза темно-синие, а у блондинки — светло-голубые, почти серые, но на удивление теплые и сексуальные. Усевшись на свой стул, она стрельнула ими в меня, попросив зажигалку, отчего меня мигом бросило в пот.

— Итак, — спросила она, затянувшись. — Что вы тут без нас решили?

Вопрос поверг меня в смятение. Я уставился на нее, не веря своим ушам.

— А что, — продолжила она, — вы ведь наверняка перемывали нам косточки, так же, как и мы вам. Не так ли?

Я быстро посмотрел на Тони. На его физиономии расцвела широкая улыбка. Я оторопело перевел взгляд на блондинку и расхохотался.

— Да, вы угадали.

— Ну, так сколько нам ждать? Выкладывайте — что вы тут напридумывали.

Мы с Тони покатились

со смеху. Отдышавшись, я ответил, стараясь говорить с той же прямотой, как и блондинка.

— Как насчет ужина и танцев сегодня вечером? Я знаю местечко, которое наверняка придется вам по вкусу.

Блондинка наклонилась к подружке, обменялась какими-то словами, потом снова повернулась ко мне.

— Мы принимаем ваше предложение. Меня зовут Клаудиа Зиген.

— А меня Крис Шпайер, — улыбнулась шатенка.

— Расс Тобин.

— Тони Дейн.

Подошел официант с мышьяком. Я украдкой метнул взгляд на Тони. Он все ещё был ошарашен внезапным натиском девиц. Тони и сам не страдает от излишней скромности, но Клаудиа превзошла его по всем статьям.

— Просит, — произнес я, поднимая свой бокал. — Или как там у вас принято говорить.

— Чин-чин, — улыбнулась Клаудиа. — Или как там принято говорить у вас.

— Мы из Лондона, — поведал Тони.

Крис приподняла брови.

— Вы — наверное, — сказала она. — А вот Расс, по-моему, не чистый лондонец.

Пришел мой черед удивляться.

— Откуда вы знаете?

Крис загадочно улыбнулась.

— Мы специально тренировались.

— В каком смысле? Вы шпионки, что ли?

Клаудиа рассмеялась.

— Мы работаем в Женеве — в Организации объединенных наций. Мы переводчицы.

— Ого! — восхитился Тони. — Здорово.

— Почему? — спросила Крис.

— Ну, дело в том… — он пожал плечами и рассмеялся. — Немного необычно. Не удивительно, что вы так хорошо говорите по-английски. А какими ещё языками вы владеете?

Крис сказала:

— Еще тремя — французским, итальянским и испанским. Также, немножко датским, фламандским и шведским. Примерно такой же набор и у Клаудиа.

— Фантастика!

Крис улыбнулась.

— Интересно, почему англичане всегда так поражаются, встретив человека, который умеет говорить не только по-английски? А ведь здесь нет ничего сложного. Любому это по по плечу. Неужели англичане — исключение?

— Да, по двум причинам, — ответил я. — Во-первых, у нас слишком развита национальная гордость. Знаете — старый принцип: "с какой стати нам учить их язык, когда они могут выучить наш"?

— А вторая? — спросила Клаудиа, не будучи уверена, превозношу ли я этот принцип или критикую его.

— Вторая заключается в том, что мы — островитяне, отгороженные от всего мира и страшно ленивые.

— Ну вот, — улыбнулась она. — Теперь вам будет полегче. Говорят, что чистосердечная исповедь благотворно влияет на душу.

— Нет, бросьте — я говорил про всю нацию, не имея в виду себя.

— А вы не очень ленивый?

— Нет, мэм. Я вкалываю не на совесть, а на страх.

— И чем же вы занимаетесь? — полюбопытствовала Клаудиа.

— Присматриваю за туристами. Я — курьер. Это нечто вроде гида.