Олеко Дундич
Шрифт:
— Довольно, надо немного отдохнуть…»
К стр. 108 ** О Кузьме Крючкове, о его дальнейшей судьбе существует много разных версий. В восьмой книжке журнала «Новый мир» за 1959 год была опубликована статья В. Шкловского — участника гражданской войны. Он пишет: «У безмолвного, пустого Днепра рассказали мне про Крючкова. Говорили, что Кузьма Крючков пошел в Красную Армию и стал
Раз гнали красные белых до реки — имени той реки не вспомню. Белые казаки успели погрузиться на плот, довольно большой: на плоту было семь конников. Кузьма Крючков гнался вместе с отрядом за белыми, первым вылетел на берег, прыгнул с конем на плот. Плот отчалил. Прибило плот к берегу километров за десять — двенадцать ниже: лежали на плоту восемь трупов людей и лошади порубленные. Среди зарубленных мертвым лежал и Кузьма Крючков».
К стр. 110 * В трудах М. И. Калинина удалось найти упоминание о его встрече с Дундичем, о том, какое впечатление произвел на всероссийского старосту этот храбрый командир Красной Армии.
«…Я помню лишь… — писал М. И. Калинин, — командира полка Дундича, павшего смертью славных под Ровно. Он командовал отрядом при моей встрече, в настоящий момент он был помощником у Буденного, после ранения, довольно тяжелого, по счету двенадцатого. За ним ухаживала Н. И. Буденная, как за ребенком: он ей платил той же взаимностью, говоря: „Это — больше, чем наша сестра: без нее я давно бы уже был готов“.
Он много рассказывал о своих боевых приключениях, о дерзких налетах, — сражался, играя своей жизнью, любуясь моментами, когда она висела на волоске…
…По шоссе обратно нас проводили тем же караулом во главе с Дундичем» [21] .
Среди провожающих был старый конармеец, боевой товарищ Дундича — Михаил Сафьянов. Позже, в мае 1928 года, он виделся с Калининым в Москве.
«В самом начале разговора, — пишет в своих воспоминаниях М. Сафьянов, — председатель ВЦИК заговорил о Дундиче. „Да, товарищ Сафьянов, — с грустью произнес Михаил Иванович, — многие из тех товарищей, с которыми я встречался в Первой Конной армии, погибли, но особенно мне жаль удалого Дундича, этого обаятельного сербиянина, которым гордилась красная конница“».
21
М. Калинин. За
К стр. 118 * В газете «Красный кавалерист» (№ 71 за 1920 г.) было напечатано постановление Реввоенсовета Первой Конной армии. В нем говорилось:
«От имени Всероссийского Центрального Исполнительного Комитета Советов рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов Российской Социалистической Федеративной Советской Республики Революционный Военный Совет Первой Конной Красной Армии в заседании 28 февраля 1920 года постановил: наградить знаком отличия „Красного Знамени“ командира образцового кавдивизиона тов. Дундича за то, что, состоя в Красной Армии с самого образования таковой, он непрерывно участвовал в боях и, неоднократно раненный, своим примером постоянно воодушевлял красноармейцев, являя собой образец идейного борца за интересы революции, а также за то, что неоднократными лихими налетами у Воронежа наносил вред противнику, дезорганизуя его части, чем неоднократно доказал свою преданность революции и рабоче-крестьянской власти».
К стр. 121 * Из приказов по 6-й кавдивизии, хранящихся в Центральном государственном архиве Советской Армии, установлено, что по прибытии на польский фронт Дундич 27 июня 1920 года был назначен помощником командира 36-го кавалерийского полка (приказ № 90). В этой же должности он и погиб.
К стр. 127 * Дундич был погребен в городе Ровно в парке князей Любомирских.
Захватив город, шляхтичи перенесли останки Дундича на городское кладбище.
«С установлением в Ровно советской власти в 1939 году, — сообщал „Военно-исторический журнал“, № 9 за 1940 год, — были приняты меры к тому, чтобы найти могилу Олеко Дундича. Недавно с помощью одного из бойцов, участвовавших в организации похорон, Николая Волкова, могила была обнаружена, и по сохранившимся признакам было установлено, что найден прах Олеко Дундича. Ровенский городской Совет решил перенести останки героя гражданской войны на место, где он был похоронен в 1920 году.
Одновременно Совет Народных Комиссаров СССР в целях увековечения памяти Олеко Дундича вынес решение о сооружении памятника на могиле героя».