Олеко Дундич
Шрифт:
Читая эти строки о любимом человеке, Мария отчетливо слышала жалобное ржание верного коня, навсегда потерявшего лихого всадника; видела его боевых друзей, остро переживавших гибель Дундича.
Многих из них Мария не знала. Находясь за тысячи верст от донского хутора, они вместе с ней переживали невозвратимую потерю. Ее горе было их горем.
Город Ровно * в садах и цветах. Улицы, как лучи солнца, сходятся к живописному парку. В центре его — могила героя с обелиском. На нем большими буквами выведены слова Климента Ефремовича Ворошилова:
«…Красный Дундич! Кто его может забыть! Кто может сравниться с этим буквально сказочным
ОТ АВТОРА
Биография Дундича, его короткая, но яркая жизнь, его бесстрашие, отвага и большая человечность давно интересовали меня. Лет пять назад я задумал написать о нем книгу. В поисках материалов обратился в Центральный государственный архив Советской Армии. Несколько месяцев я провел в читальном зале архива. В моих руках побывали сотни дел, но, кроме двух — трех документов, освещающих боевую жизнь Дундича, ничего выявить не удалось.
Пришлось продолжить поиски в областных и краевых архивах, музеях, в газетных хранилищах, перелистать десятки комплектов газет и журналов, выходивших в годы гражданской войны.
Полезными были поездки «по следам героя», встречи со старыми конармейцами, хорошо знавшими человека, которого Климент Ефремович Ворошилов назвал «львом с сердцем милого ребенка».
Это были живые свидетели подвигов Дундича. Не легко было найти их. В поисках мне помогали местные историки, офицеры райвоенкоматов и милиции, работники адресных столов.
Обнаружив в фондах Центрального музея Советской Армии письмо М. Дундич к С. М. Буденному, датированное августом 1920 года, я задался целью разыскать Марию Алексеевну. Под ее письмом стоял обратный адрес: 2-й Донской округ, станица Сиротинская, хутор Колдаиров.
Адрес был явно устаревший. Округа давным-давно ликвидированы. В административных справочниках не только хутора, но и крупные станицы не упоминаются. Где же этот хутор? Жива ли Мария Дундич?
Обратился в Главное управление республиканской милиции к полковнику Ф. Т. Кузнецову. Он охотно взялся помочь мне и тут же связался со Сталинградом и Ростовом.
В тот же день написал письмо знакомому ростовскому журналисту Д. Крутянскому и вскоре получил от него ответ.
«Только сегодня мне удалось после долгих поисков, — сообщал Д. Крутянский, — кое-что выяснить по поводу Марии Дундич, поэтому затянул ответ на два дня. Я искал станицу Сиротинскую в Ростовской области, потом в Каменской, а она, оказывается, отошла в Сталинградскую область, в Логовской район. Дозвонился я до хутора Колдаиров (он входит в Старо-Донской сельсовет) и от почтаря Кулика узнал, что Мария Алексеевна Дундич живет в станице Иловлинской, Иловлинского района, Сталинградской области. И еще ему известно, что живет она на улице Буденного, а номера дома он не знает. Станица Иловлинская — райцентр, там есть райгазета, и, вероятно, вам стоит обратиться к ней за помощью.
Кстати, колдаировский почтарь мне сказал, что кто-то уже недавно интересовался М. А. Дундич, что он получил на ее имя письмо из Ростова и переслал его».
Через неделю пришел ответ из Сталинградского областного управления милиции. В нем точный адрес: станица Иловлинская, Иловлинского района, улица Буденного, дом 150. Написал письмо. Вскоре пришел ответ.
«Я
Дундич родом из Югославии, по национальности серб. Жил в окрестностях города Ниш, а точного места рождения я не знаю.
Познакомились мы с ним в 1918 году. Он находился тогда при пехоте. Стояли они в нашей местности недолго, потом отступили под Царицын. Осенью 1919 года, когда наш хутор был освобожден, я решила стать его женой и разделяла с ним боевую походную жизнь. У меня было много фотокарточек и разных документов. Все это я долго хранила, но в Отечественную войну не сберегла».
С того дня началась наша переписка. Был я и в Иловлинской, и в станице Сиротинской, и на хуторе, в старой хате, где много лет назад Дундич познакомился с молодой казачкой, ставшей его женой. Ездил в Семикаракорскую к конармейцу Паршину, которого станичники и по сей день называют старым Дундичем.
Я счел необходимым дополнить книгу авторскими примечаниями. Они объяснят читателю, откуда мне стали известны отдельные, до сих пор еще не освещенные страницы боевой биографии героя книги. Имена многих боевых товарищей Дундича сохранены. Некоторые фамилии изменены.
ПРИМЕЧАНИЯ
К стр. 13 * В самом начале литературного поиска я задался целью установить год и место рождения Дундича. Послал в Белград несколько писем-запросов. Одно из них было адресовано председателю вече народной скупщины Сербии Николе Груловичу, знавшему Дундича по Одессе и Царицыну. Грулович собирал материалы о Дундиче для своей книги об участии южных славян в Великой Октябрьской социалистической революции и гражданской войне в СССР. Второе письмо было направлено директору Дома культуры ВОКС в Белграде В. 3. Кузьменко.
Первым откликнулся Кузьменко:
«18 ноября 1956 года, — сообщал он, — газета „Борба“ в заметке „Где родился Алекса Дундич?“ писала, что по просьбе музея города Ровно в югославском городе Титово Ужице (бывший Ужице) производятся розыски данных, которые могли бы подтвердить предположение музея о том, что Дундич родился в 1893 году в Ужице, в семье богатого скототорговца Чолича.
Однако после проверки всех церковных книг с записью рождения за период 1890–1900 гг. не было найдено никаких данных, подтверждающих сообщение музея. Тогда были опрошены все семьи Чоличей, проживающие в селах, расположенных в районе Титовово Ужице. Ни в одной из этих семей нет никаких воспоминаний об Алексе Дундиче. В селе Рожаны, в 42 километрах от Титового Ужице, жил священник Чолич, у которого было три сына: Милан, который был учителем и умер, Милутин, который пропал в плену в Австро-Венгрии, и Благое, который здравствует по настоящее время».
«Борба» высказывает предположение, что, может быть, этот Милутин Чолич и является Алексой Дундичем.
«В Титово Ужице, — пишет газета, — и дальше проверяют, ищут…»
Однако некоторые нетерпеливые исследователи не пожелали ждать. Они поспешили объявить, что Дундич и Чолич — одно лицо, что будто бы в Белграде он получил кличку Олеко Дундич.
В том же письме В. Кузьменко сообщил о статье, напечатанной в другой белградской газете — «Вечерне новости». Она была опубликована в связи с созданием советско-югославского фильма о Дундиче.