Ольга
Шрифт:
К прибывшему в дивизию врачу, держащему в руках небольшую линейку, их пришло человек сорок. Командир приказал выстроиться в одну линию и смотреть вдаль. Врач подходил, прикладывал линейку к носу и замерял расстояние между зрачками, оглашая результат командиру дивизии. Если названная цифра была семьдесят и больше, следовала команда:
– Шаг вперед!
Отпустив остальных, комдив зачитал четырнадцати оставшимся летчикам поступивший из Москвы приказ.
– Добровольцы, шаг вперед!
Все четырнадцать, не раздумывая, шагнули вперед.
– Тут, хлопцы, дело добровольное, я приказывать не буду. Киньте жребий, кому какая судьба...
В штурмовой полк особого назначения прибыло
– Товарищи летчики, пока я один знаю суть нашей будущей работы, и очень хорошо понимаю тех, кто отдал приказ выбирать добровольцев среди летчиков-истребителей. Ваша новая работа потребует от вас мгновенной реакции, хладнокровия и ювелирной точности, умения мгновенно оценивать ситуацию, точно и быстро действовать в то единственное и краткое мгновение, когда можно добиться нужного результата. Вместе с тем, ваша новая работа не будет иметь ничего общего с работой летчика-истребителя. Скажу только одно. Она намного опасней и от точности каждого из вас будет зависеть результат операций, в которых будут задействованы полки и дивизии. Это ваша последняя возможность отказаться и вернуться на прежнее место службы. Все сейчас идут в штаб полка. Кто хочет вернуться, получит соответствующие документы, остальные дадут подписку о неразглашении. Почитайте ее внимательно и отнеситесь со всей серьезностью.
Когда через полчаса все снова собрались на плацу, командир полка продолжил:
– Думаю, многие уже завтра пожалеют о своем упрямстве, но будет поздно. Запоминайте. Для ваших подруг, жен и родителей все вы служите в третьем штурмовом полку береговой авиации Балтийского флота. На вооружении полка штурмовики Ил-2 и переделанные в штурмовики И-15, позволяющие выполнять наиболее точное бомбометание с отвесного пикирования. Эта информация открытая, ее знают разведки всех наших потенциальных противников. Это все. Любые сведения, касающиеся вашей настоящей работы... впрочем, вы все знаете, повторять и пугать вас не буду. А теперь слушайте, чем мы будем заниматься на самом деле.
Командир полка был прав. Большинство пилотов, в том числе и Геннадий, не раз еще пожалели, что не вернулись в истребительную авиацию, когда была такая возможность. Наверное, это можно было сравнить с переучиванием пулеметчика в снайперы, настолько разными были по своей природе те летные навыки, которые требовались для новой работы, по сравнению с тем, что они уже умели. Хотя самолет, прицел, и там, и там, все одно и тоже, а суть разная.
Инструкторов у них не было, только кем-то писанные письменные инструкции. Сперва они летали парами на переделанных под их нужды И-15. Самолет устойчивый в полете, как и Ил-2, но дешевле в обслуживании и бензина меньше берет. Один выполнял прицеливание самолета, фиксацию рулей и ручки газа, прыжок с парашютом на расстоянии шестьсот метров до цели, а второй контролировал дальнейший полет и выводил самолет из пике. Начинали с малых скоростей пикирования 400-420 км/час, постепенно наращивая ее с выработкой необходимых навыков. Скорость регулировали высотой, с которой шли в пике и ручкой газа. При малом газу, встречный поток воздуха раскручивал винт, и это существенно тормозило набор скорости пикирующего самолета. После приобретения необходимых навыков, пересаживались в учебный, двухместный самолет, внешне неотличимый от Ил-2, привыкая к реальным скоростям и особенностям пикирования этого изделия.
Прыжки с парашютом из пикирующего самолета также имели свою специфику, требовали быстроты и четкости в выполнении необходимых действий. Выпрыгивая вниз головой из кабины, нужно было сразу же развернуть свое тело параллельно фюзеляжу
Сразу после того, как хвост самолета прошел мимо, прыгающий должен был развернуться вслед за самолетом, подставляя максимальную площадь поверхности тела встречному потоку воздуха. Для увеличения площади и силы торможения в летном комбинезоне между рукавами и туловищем были вшиты треугольные вставки из шелка. Разводя руки в стороны, летчик мог значительно усилить торможение, ведь выпрыгивая из самолета движущегося со скоростью 110-150 м/сек, необходимо было уменьшить скорость тела до 30-40 м/сек, иначе рывок парашюта мог травмировать его. Инструкция предписывала затягивать прыжок минимум на три-четыре секунды, пока самолет не пролетит ворота обозначенные воздушными шарами.
Сперва было интересно, опасность будоражила кровь, но после двух десятков прыжков, тело до автоматизма заучило несложную последовательность движений и все начало становиться рутиной. Для лучшего прицеливания умельцы быстро соорудили импровизированный прицел, прикрутив к носу самолета большой дюралевый треугольник, а на бронестекле козырька нацарапав перекрестье прицела. Линия, соединяющая перекрестье с вершиной треугольника, была параллельна нижней плоскости крыла и полностью соответствовала будущей траектории движения самолета.
Это существенно помогало точному наведению самолета на цель. Если самолет достаточное время пикировал при неизменном положении ручки газа, то все действующие на него силы уравновешивались, и он двигался равномерно и прямолинейно, практически не отклоняясь от намеченной летчиком линии.
Большое значение уделялось развитию точного глазомера, собственно, поэтому и отбирались кандидаты с широкой базой зрения. Им развить правильное чувство дистанции было значительно легче. А почему отбирали летчиков ниже среднего роста, стало понятно после первого прыжка из пикирующего самолета. Невысокому летчику значительно проще и быстрее выпрыгнуть, убрать ноги, принять правильное положение тела, да и координация у таких людей, как правило, лучше, чем у высоких.
Начальство старалось не давать им скучать, выдумывая все новые и новые развлечения. После того, как все освоили стрельбу самолетом между неподвижных шаров и выполнили норматив по точности (нос самолета должен был попасть в условный круг диаметром десять метров, центр которого находился посредине линии проходящей между центрами воздушных шаров), шары подцепили к паре торпедных катеров. Те двигались со скоростью 15-25 узлов, старались сохранять неизменной дистанцию друг от друга и согласованно маневрировать, имитируя скорость маневра корабля водоизмещением 3-4 тысячи тонн.
Комбинезон на летчика одевали непромокаемый, чем-то схожий с водолазным костюмом и пробковыми вставками на груди для повышения плавучести. После приводнения летчику полагалось лечь на спину, скинуть парашют, достать из нагрудного кармана дымовую шашку запаянную в непромокаемую полиэтиленовую упаковку (закупленные в САСШ установки по выпуску полиэтилена вступили в строй во втором полугодии 1939 года), и дымом обозначить свое место. Пикирующий самолет сопровождал гидросамолет, пилотируемый товарищем из полка. Пока один учился пикировать на движущуюся цель, второй учился сажать самолет рядом с парашютистом, поэтому, часто летчик не успевал выполнить предписанное, как надо было взбираться на поплавок и запрыгивать в кабину уже начинающего разгон самолета.