Олимп
Шрифт:
– Кое-кто уцелел, кузина, – произнес он. – С нами Боман… И Каман. Каман – один из первых учеников Одиссея, он «проглотил» все книги по военной истории, какие сумел найти. Ламан, хотя и утратил четыре пальца на правой руке, защищая Ардис, тоже выжил, он где-то здесь… Тут Лоэс и Стоман. И некоторые из тех, кого я послал предупреждать остальные общины, – Кауль, Око, Эдида, Элла. Да, еще Том и Сирис.
– Хорошо, – промолвила женщина и зашлась кашлем.
Том и Сирис считались лучшими врачами в общине.
– Правда, медицинские инструменты и лекарства все пропали, – признался
– А что не пропало? – спросила Ада.
Пилот соньера пожал плечами.
– Оружие, только без боеприпасов, и одежда, кто в чем был. Несколько одеял и брезент – прятались под холодным дождем.
– Кто-нибудь вернулся в Ардис похоронить павших? – твердо, несмотря на хрип и кашель, произнесла будущая мать.
Греоджи покосился на Даэмана и отвел глаза в темную даль, за край высокой скалы, на которой сгрудились уцелевшие.
– Не вышло, – ответил он четким голосом. – Пробовали. Но войниксы… Там засада.
– Из Ардис-холла спасли хоть что-нибудь?
Пилот покачал головой.
– Ничего существенного. Все погибло, Ада. Все погибло.
Супруга Хармана лишь кивнула. Пожар уничтожил более двух тысяч лет фамильной истории, предмет гордости ее предков. Однако в этот миг она думала не о сгоревшем и разоренном особняке; судьба израненных, замерзших людей, загнанных на вершину голой скалы, – вот что целиком занимало мысли молодой женщины.
– А с едой и питьем у нас как?..
– Воду собираем брезентом после дождя, – оживился Греоджи, явно обрадованный переменой темы. – Иногда охотимся на соньере. В основном попадаются кролики, но вчера завалили лося. До сих пор выковыриваем дротики.
– Почему войниксы нас еще не поубивали?
В голосе Ады сквозило слабое любопытство.
– Вот-вот, – буркнул Даэман. – Хороший вопрос.
У него имелись кое-какие догадки, но делиться ими было рановато.
– Если что-то их и держит, – сказал пилот, – то явно не страх. В лесу этих тварей шныряет около двух-трех тысяч, а дротиков у нас хватит на несколько сотен. Войниксы могут залезть на скалу, когда захотят. Однако не лезут.
– Вы пробовали пробиться к факс-узлу? – полувопросительно проговорила молодая женщина.
– Там тоже была засада. – Греоджи махнул рукой и посмотрел в синее небо.
Впервые за долгое время выдался ясный день. Колонисты спешили просушить под солнцем сырую одежду и одеяла, расстилая их, точно сигнальные полотнища, на плоском акре вершины Тощей Скалы. Стояла жуткая зима, какой уже никто не мог припомнить, и все дрожали в жиденьких лучах рассвета.
– Мы проверяли, – сообщил Даэман. – В соньере умещается ровно двенадцать человек (и это вдвое больше положенного). Стоит посадить еще, машина отказывается лететь. Она и с дюжиной туда-сюда вихляет.
– Сколько нас тут, говорите? – переспросила Ада. – Всего полсотни?
– Пятьдесят три человека, – уточнил Греоджи. – Девять из них, включая тебя до сегодняшнего утра, были не в состоянии лететь из-за ран или болезней.
– Теперь восемь, – серьезно промолвила будущая мать. – Получается пять рейсов. Если, конечно, войниксы не нападут, как только мы начнем эвакуацию. И если нам будет куда бежать.
– Да
Когда хозяйка Ардис-холла заснула – именно заснула, как уверял товарищей Том, а не впала в полубессознательное состояние, – Даэман взял свой рюкзак и, опасливо держа его на расстоянии, подошел к самому краю вершины. Внизу сновали враги, мужчина видел сквозь кроны деревьев их серебристые безголовые тела и кожаные горбы. Время от времени чудовища группами пересекали широкий луг, посреди которого возвышалась Тощая Скала, при этом вид у них был довольно целеустремленный. Почему-то никто из тварей даже не смотрел наверх.
К Даэману подошли Греоджи, Боман и темноволосая Эдида.
– Прыгать надумал? – окликнул товарища Боман.
– Нет, – отозвался мужчина. – Я тут прикидывал, сколько у нас осталось веревки. Можно ли опустить меня к войниксам, но так, чтобы они не достали?
– Около сотни футов найдется, – ответил Греоджи. – Повиснешь футах в семидесяти—восьмидесяти от серых уродов, хотя им это вряд ли помешает сцапать добычу. А с какой радости вдруг тебя туда потянуло?
Присев на корточки и положив рюкзак на скалу, кузен Ады извлек наружу яйцо Сетебоса. Товарищи присели рядом и недоуменно уставились на диковину.
Не дожидаясь вопросов, Даэман сам рассказал, откуда она взялась.
– Зачем? – только и сказала Эдида.
Мужчина вынужден был пожать плечами.
– Пришло как-то в голову… Показалось удачной идеей, вот и все.
– Сколько раз я расплачивалась за такие «просветления», – произнесла невысокая темноволосая колонистка.
Даэман подумал, что ей, наверное, уже исполнилось четыре полных Двадцатки. Хотя посещения лазарета лишали «старомодных» людей внешних признаков возраста, старшие всегда казались более уверенными в себе.
Бывший любитель бабочек поместил серебристое, слегка пульсирующее яйцо в небольшую расщелину – так, чтобы не укатилось, – и предложил:
– Потрогайте.
Боман решился первым. Он без боязни накрыл скорлупу ладонью, ожидая ощутить хоть немного тепла, – и тут же отдернул руку, точно ужаленный.
– Эй, что за черт!
– Да уж, – подтвердил Даэман. – Я испытал то же самое. Эта штуковина как будто высасывает из тебя силы, прямо из сердца. Или из души.
Пилот соньера и Эдида по очереди коснулись яйца, после чего вскочили и отодвинулись подальше.
– Разбей эту дрянь, – потребовала женщина.
– А вдруг Сетебос явится за своим добром? – нахмурился Греоджи. – Знаете, матери часто находят украденных детенышей. И при этом очень сердятся. Тем паче когда мамаша – огромный мозг на руках и с желтыми глазами…
– Я думал об этом. – Сын Марины умолк.
– Ну и? – сказала Эдида. За несколько месяцев их знакомства она проявила себя весьма здравомыслящей и сведущей особой, вот почему Даэман избрал ее участвовать в операции «предупредим-три-сотни-факс-узлов». – Хочешь, я сама его разобью? – спросила женщина, натягивая кожаные перчатки. – Давай посмотрим, как далеко мне удастся запустить эту мерзость. Может, даже по войниксу попаду?