Олимп
Шрифт:
– Вряд ли, – разочаровал коллегу Чо Ли. – Причины случившегося столь же сложно разъяснить, как и космическую математику многомембранного пространства Калаби-Яу, на выкладках которой основываются наши догадки. Восемь месяцев назад вы успешно активировали на Марсе особый Прибор, на чьи показания мы опираемся… В общем, тахионные лучи уходят скорее всего в иные миры, но не во вселенную Илиона.
Маленький европеец развел руками.
– Ну и как это связано с нашей миссией? Предполагалось, что я проведу «Смуглую леди» по земным океанам или морям и доставлю Суму Четвертого на место, так же, как в прошлом году
Наступила очередная неловкая пауза.
– Умножились и возросли опасности, связанные с проникновением в атмосферу, – промолвил Сума Четвертый.
– Переведите, пожалуйста, – попросил Орфу.
– Прошу, взгляните, – откликнулся высокий ганимедянин.
Над штурманским столом включилась трехмерная астрономическая запись. Манмут принялся описывать голографическое зрелище по личному лучу.
– Обратите внимание на дату, – предупредил Астиг-Че.
– Более восьми месяцев назад, – прочитал капитан подлодки.
– Правильно, – кивнул главный первичный интегратор. – Это было вскоре после того, как мы перебросили свои силы через Брано-Дыру во вселенную Марса/Илиона. Сами видите, разрешение относительно скромное по сравнению с нынешними снимками, которые мы получаем с орбитальных колец. Запись вели еще с базы на Фобосе.
Орбитальный объект, представший глазам и камерам моравеков, смахивал, пусть и не в точности, на тот, откуда получила послание «Королева Мэб». Крошечный, не длиннее двух километров, астероид напоминал медленно вращающуюся скалу, покрытую блестящими стеклянными башнями, куполами и прочими сооружениями. Внезапно в поле зрения появилось еще одно тело, более всего похожее на трехкилометровый серебристый жезл, обвешанный цилиндрами для топлива, стальными перекладинами, грузовыми блоками и увенчанный выпуклым искрящимся набалдашником в виде луковицы. Из сопел вырывались огни, однако Манмут почуял подвох: нет, перед ним не просто космический корабль.
– А это что за фигня? – поинтересовался Орфу, выслушав рассказ товарища и считав данные.
– Орбитальный линейный ускоритель с уловителем червоточин на носу, – объяснил Астиг-Че. – Обратите внимание, управляется автоматически: кто-то или что-то посылает приказы прямо из астероидного города и, в нарушение всех протоколов безопасности, наводит его прямо на астероид.
– Зачем? – спросил иониец.
Никто не ответил. Пятеро моравеков смотрели, а гигантский краб слушал, как длинный космический аппарат продолжал набирать скорость, пока не врезался в астероидный остров. Главный первичный интегратор притормозил показ. Сверкающие купола и башни, полыхнув, чрезвычайно медленно брызнули осколками во все стороны. Затем раскололся и сам астероид, когда уловитель черных дыр на носу линейного ускорителя взорвался под действием бесчисленных водородных бомб. Неторопливо и беззвучно полопались резервуары с горючим, занялись двигатели, и ускоритель самовоспламенился.
– Теперь повнимательнее, – сказал Сума Четвертый.
К изображению голографических взрывов прибавился еще один вид из телескопа и показания радара. Манмут рассказал товарищу по личному лучу, как горящие обломки разлетелись по плоскости экваториального кольца и дюжины, а затем сотни маленьких космических
– Какого они размера? – полюбопытствовал Орфу.
– Шесть метров на три, – ответил Чо Ли.
– Людей на борту нет, – произнес гигантский краб. – Моравеки?
– Скорее что-то вроде сервиторов, услугами которых человечество пользовалось много веков назад, – отозвался Астиг-Че. – Примитивные ИскИны с одной задачей, как вы сейчас увидите.
Капитан подлодки увидел. И поделился с другом. Сотни, тысячи крохотных аппаратов, устремившихся к облаку, оставшемуся от астероида и линейного ускорителя, оказались мощными лазерами с мозгом и устройством для наведения. Главный первичный интегратор ускорил запись, перемотав несколько часов, пока лазеры-сервиторы сновали среди мусора, уничтожая каждый обломок, способный уцелеть после входа в атмосферу.
– Постлюди глупцами не были, – произнес Астиг-Че. – По крайней мере в том, что касалось инженерного искусства. Если собрать все космические тела, из которых они построили кольца (а это более миллиона объектов, и некоторые достигают размеров нашего Фобоса), получится гигантский ломоть новой Луны. А что будет, если все они рухнут на Землю? И вот создатели придумали безотказную защиту. Мощные лазерные шершни, разрушающие любой мусор, и есть последняя линия обороны. Даже спустя целых восемь стандартных месяцев метеоры все еще падают на планету, однако с тех пор не произошло ни одного катастрофического столкновения.
– Орбитальные лейкоциты, – вставил иониец.
– В яблочко, – согласился первичный интегратор Консорциума Пяти Лун.
– Ясно, – промолвил наконец Манмут. – Вы боитесь, что, если, согласно первому плану, спустить в атмосферу шлюпку со «Смуглой леди» на борту, роботы-защитники сцапают нас как миленьких.
– Масса шлюпки вместе с твоей подлодкой может представлять угрозу для планеты, – ответил Астиг-Че. – Мы наблюдали, как лазеры… лейкоциты, по выражению Орфу, превращали в плазму или выбрасывали в космос астероидные обломки гораздо меньшего размера.
Манмут покачал головой из пластика и металла.
– Не понимаю. Эта запись и эти знания были у вас восемь месяцев назад – и все-таки вы потащили меня и «Смуглую леди» в такую даль… Что изменилось?
Генерал Бех бин Адее вернул голографическую запись столкновения и взрыва астероида.
Изображение увеличилось, пошло крупным зерном.
– Что там? – передал по личному лучу гигантский краб.
Маленький европеец описал ему все, что видит. В гуще осколков среди ярких вспышек летело крошечное судно с тремя людьми на борту, распростертыми в открытых нишах; только слабые отблески силового поля давали понять, почему все трое не умерли в вакууме.
– И что это такое? – громко проговорил Манмут, окончив рассказ.
Ответил ему Орфу:
– Древнее летающее устройство, которым пользовались тысячи лет назад люди старого образца и «посты». Последние – чтобы перемещаться между планетой и кольцами. Его называли ПЛА, полифункциональным летательным аппаратом, а иногда просто соньером.
Запись ускорилась, остановилась и вновь ускорилась. Любитель Шекспира поведал товарищу, как соньер изворотливо юлит между пылающими и взрываемыми обломками погибшего астероида.