Олимп
Шрифт:
Футида остановился, чтобы проверить показания маяков.
– Нормально передают?
– спросил Родригес.
– Да, - послышалось в наушниках.
– Интересно…
– Что?
– Тепловой поток из глубины здесь гораздо интенсивнее, чем в куполе или даже внизу, в Каньоне.
Родригес почувствовал, что брови его поползли вверх.
– Ты хочешь сказать, что вулкан все еще активен?
– Нет, нет, нет. Этого не может быть. Но там, внизу, присутствует какой-то источник термальной энергии.
– Надо было
– Возможно. А может, нас там кто-то ждет, чтобы нами пообедать!
– Голос биолога звучал возбужденно.
– Что ты имеешь в виду?
– Тепловая энергия! Где есть тепло, там может зародиться жизнь.
В мозгу Родригеса замелькали отрывки из плохих фильмов: скользкие инопланетные чудища со щупальцами и глазами навыкате. Ему пришлось сделать усилие, чтобы не рассмеяться. «Не волнуйся, их интересуют только блондинки с большими сиськами».
Футида окликнул его:
– Помоги мне прикрепить канаты и проверь, прочно ли держатся крючья.
«Он больше не боится, - понял Родригес.
– Он действительно хочет спуститься в эту бездонную дыру и посмотреть, водятся ли там внеземные существа».
– Ты готов?
– спросил Родригес.
Футида надел на скафандр страховочную обвязку, надежно пристегнул канат к стропам, проходившим под мышками.
– Все, готов, - ответил биолог с уверенностью, которой совсем не чувствовал. Эта темная, зияющая бездна будила в обоих какой-то первобытный страх, но Футида не хотел признаваться в этом самому себе, а тем более товарищу.
Родригес провел утро, приводя в порядок снаряжение для спуска, пока Футида собирал образцы породы, затем организовал получасовой виртуальный видеосеанс для зрителей на Земле. Здесь, на вершине горы Олимп, было меньше скал, чем внизу, на равнинах, и нигде не виднелись окрашенные участки, указывающие на колонии марсианского лишайника.
И все же сбор образцов являлся первоочередной задачей биолога. Он рассматривал их как дар геологам, чувствуя тоскливую уверенность в том, что здесь, на крыше этого мира, нет никакой жизни. Но вот внизу, в кальдере… там, возможно, дело обстоит иначе.
К шлему Футиды прикрепили оборудование для получения виртуального изображения. Они не собирались проводить прямую трансляцию, но запись первого спуска в главную кальдеру горы Олимп представляла большую ценность как для ученых, так и для любопытных.
– Отлично, - сказал Родригес, своим тоном выражая неодобрение всей затеи, - я готов начать, как только ты скажешь.
Кивнув, Футида произнес:
– Тогда начинаем.
– Давай осторожнее, - предупредил Родригес, когда биолог медленно попятился к провалу.
Футида не ответил. Развернувшись, он перелез через слегка закругленный край гигантской дыры в земле. Кальдера была так велика, что прошло полчаса, прежде чем он исчез из поля зрения Родригеса, сидящего
«Готовясь к этому заданию, я должен был прочесть „Ад" Данте», - подумал Футида.
Он знал, что начало дороги в ад довольно пологое. Вскоре склон станет более отвесным.
И в этот миг он поскользнулся и сорвался вниз.
– Ты в порядке?
– раздался в наушниках Футиды озабоченный голос Родригеса.
– Мне попался скользкий участок. Должно быть, здесь, в тени, на скале кое-где остался сухой лед.
Биолог лежал на боку, бедро ужасно болело после падения. «Если так дальше пойдет, - подумал он, - ниже пояса я весь буду в синяках».
– Ты сможешь встать?
– Да. Разумеется.
– Смущение было сильнее боли. Футида сердито ухватился за трос и заставил себя подняться на ноги. Даже при марсианской гравитации, составляющей одну треть земной, это потребовало усилий - мешали скафандр и рюкзак. И все снаряжение, болтающееся на поясе и ремнях.
Поднявшись, он снова вгляделся в зияющую пасть кальдеры. «Она похожа на глотку огромного чудовища, - мелькнула мысль.
– Похожа на врата в преисподнюю».
Он глубоко вдохнул и сказал в микрофон:
– Все нормально. Я начинаю спуск.
– Осторожнее, приятель.
– Спасибо за совет, - фыркнул Футида. Родригеса, казалось, не задело раздраженное замечание.
– Может быть, мне натянуть канат посильнее, - предложил он.
– Чтобы не болтался.
Сожалея о своей вспышке, Футида согласился:
– Да, это должно помочь мне удержаться на ногах. Бок сильно болел, а ягодицы еще ныли после первого
падения.
«Мне еще повезло, что я не порвал скафандр, - подумал он.
– Или не повредил рюкзак».
– О'кей, я натянул веревку. Не волнуйся, давай.
«Дорога длиной в тысячу миль начинается с одного шага». Мицуо Футида вспомнил древнее изречение Лао-Цзы, ступив обутой в ботинок ногой на склон перед собой. Голая скала, казалось, хорошо держала его.
«Ты не заметишь льда», - напомнил он себе. Слой слишком тонкий, чтобы увидеть. В нескольких десятках метров справа от него косые лучи солнца освещали пологий спуск в кальдеру. «Там не должно быть льда», - решил Футида. Он двинулся в ту сторону, медленно, проверяя почву перед каждым шагом.
Канат крепился к обвязке на груди, так что он мог без труда отстегнуть его в случае необходимости. Трос натянулся, и идти стало еще труднее. Футида почувствовал себя какой-то марионеткой на веревочке.
– Ослабь немного, - попросил он Родригеса.
– Ты уверен?
Он обернулся, чтобы взглянуть на своего спутника, и с удивлением увидел, что астронавт превратился в крошечную фигурку на краю кратера, освещенную ярким солнцем и едва заметную на фоне темно-голубого неба.
– Да, уверен, - сказал он с деланым терпением. Через несколько секунд Родригес спросил: