Омега

Валентинов Андрей

Пару раз я чуть так не поступил. Когда все начиналось, отдельные личности, особенно из числа так называемых поэтов, наперебой звали «умереть» – за Родину, за украинский Крым, за свободу, за хрен еще знает что. Даже я со своим хилым военным образованием помнил: за спиной одного стреляющего должно быть не менее дюжины работающих, посылать же наивных, почти безоружных мальчиков под пули М-14 – даже не преступление, а нечто, имени не имеющее.

Меня (и таких, как я) не слушали. Ехали. Гибли. Их кидались выручать – и тоже гибли.

Мало кого отрезвила

даже Москва октября 1993-го. Туда нас звали. Мы уже сколотили несколько отрядов, и в той страшной каше даже наши старые «калаши» могли помочь. Кое-кто поехал. Моему другу Андрюсу повезло – всего лишь ранили, другим вышел куда худший фарт. Уже после меня уверяли, что произошла страшная случайность, Руцкой все рассчитал верно, но, как всегда, в кузнице не оказалось гвоздя… Странное дело, никто даже не застрелился.

И вот теперь, когда мы, наконец, выстроили «скелет войны», когда не надо считать патроны и делить пачку печенья на взвод, земля начала уходить из-под ног. Пока еще еле заметно, почти неслышно…

* * *

Мне было предложено взглянуть на карточку аккредитации. Я отказался, скучным голосом сообщив, что интервью отменяется. С самого начала мы, полевые командиры, свели контакты с журналистами до голодного минимума. Мне было предложено объяснить причину, но в ловушку я не попался, ответив стандартным: «No comment».

Встретиться с этой дамой все-таки пришлось. Человек, с которым я разговаривал, просил очень настойчиво, потому, что его тоже просили. Совсем недавно «Рейтер» сообщил о смерти (очередной) международного террориста майора Арлекина, значит, беседа в любом случае небесполезна. Я решил не спорить: просивший был последним, кто мог серьезно помочь отряду.

…Тот, кто так и не произнес условную фразу, не был даже арестован. Просто исчез – без следа. Так же просто мне об этом сообщили – без комментариев.

Итак, ночь, холл пятого этажа, тридцатилетняя мосластая тетка, от которой несет восточной благовонью. На носатом лице – очки-велосипед, четко по классику, коротко стриженые волосы даже не рыжие – бурые с проседью, не поймешь, настоящей или нет. Однако, тетка не из тех, от которых отвернешься, не заметив. Сильна! Якобы из Израиля, даже акцент на месте, но почему-то кажется, что и она ненастоящая, все вокруг – очередная западня, а я не выспался, устал, нет сил даже на «No comment»…

ФАЙЛЫ ИЗ НОУТБУКА

17.

«Формула Победы» разработана в 1964 г. в рамках «Количественного оценочного метода анализа боевых действий» («Корпорация исследовательских операций», США). В нее входят:

1. Полигонные данные поражающего действия оружия, деленные на:

– поправку на местность (ПМ);

– погодные условия (ПгУ);

– время года (ВГ).

2. Факторы мобильности (МБ), качества руководства и связи (РС), наличие боевого опыта (БО),

моральный дух (Д), тыловое обеспечение (ТО), характер позиции (ХП) и потенциальная уязвимость (У).

В общем виде:

Полигонные данные оружия.

ПОБЕДА = · ПМ.*ПгУ.*ВГ.*МБ.*РС.*БО.*Д.*ТО.*ХП.*У.

Формула применяется в Пентагоне с начала 1970-х гг. для расчета планируемых операций. Главное в ней – понятие равноценности всех факторов, включая те, которые традиционно считаются второстепенными.

АД. Ночь с 5 на 6 августа 2004 г., город Киев, гостиница «Украина».

– Мне, честно говоря, жаль ваше время. Отвечать не обещаю.

– Оу, это обычная история, господин майор! Итак, я могу сообщить читателям, что слухи о том, что вы умерли от газовой гангрены, являются, э-э-э, некоторым преувеличением?

– Вы, вероятно, меня не поняли. Я не имею права указывать представителям прессы, что и как сообщать. Могу лишь отвечать на вопросы – или не отвечать.

– Но это не есть… То есть, нелогично. Особенно сейчас.

– Когда я умер от газовой гангрены?

– Когда вашей выдачи требует Гаагский трибунал. Обвинительный материал, собранный там, честно говоря, пугает.

– Меня это не касается. No comment.

– Как вы относитесь к решению вашего правительства о выдаче арестованного несколько дней назад господина Шевченко в Гаагу?

– No comment.

– Почему же вы не хотите ответить на обвинения, э-э-э, уточнить свою позицию?

– Когда лет восемьдесят назад очередной китайский генерал начинал гражданскую войну, он считал обязательным напечатать так называемую «большую телеграмму» именно с уточнением своей позиции. Обычно такая телеграмма занимала восьмистраничный газетный номер.

– Я не знала, интересно. Но в чем же ваш ответ?

– Ответа не будет.

– Но разве вы не хотите войти в историю?

– Я не хочу входить в историю. Я хочу войти в Севастополь – вместе со своим отрядом. То, что я веду именно такую войну, определяется ее характером. Можете записать дословно.

– Но получается, что сражаетесь вы не против конкретных, э-э-э, оккупантов, а против всей западной цивилизации! Вас уже называют Майор Геноцид. Обвинения в этнических чистках, в расстрелах военнопленных, в массовых изнасилованиях…

– Очень массовых?

– Господин майор, это не совсем смешно. Одна девушка-татарка рассказала нашему информационному агентству, что вы насиловали ее целый месяц, приковав наручниками к спинке кровати.

– Целый месяц? А, простите, в туалет она как ходила? Вместе с кроватью?

– Даже сейчас… Извините, мне сообщили… Вы приехали в Киев вместе с несовершеннолетней наложницей, которую взяли в плен месяц назад.

– Чуть больше месяца, значит, сеанс изнасилования закончен. А насчет наручников – хорошая идея, надо будет попробовать.