Омерта
Шрифт:
— Я не могу говорить по телефону, — протараторил Хескоу. — Нам нужно немедленно встретиться.
— Где? — спросил Асторре.
— Я стою у «Мэдисон-сквер-гарден». Заберете меня на ходу. Через час.
Подъезжая к «Гардену», Асторре увидел стоящего на тротуаре Хескоу. Когда Монца остановил машину, пистолет уже лежал у него на коленях.
Асторре открыл дверцу, Хескоу забрался на заднее сиденье рядом с ним.
— У вас большие проблемы, — выдохнул он.
У Асторре похолодело внутри.
— Дети? — спросил он.
Хескоу кивнул.
— Портелла
Завтра он пригласит вас на встречу. Захочет обменять заложника. Но если вы не проявите благоразумия, он отдаст команду четверым снайперам, которые будут держать вас на прицеле. На этот раз он использует своих людей. Он пытался дать мне и этот заказ, но я отказался.
Они ехали по темной улице.
— Спасибо, — поблагодарил его Асторре. — Где мне тебя высадить?
— Прямо здесь. Мой автомобиль в квартале отсюда.
Асторре все понял. Хескоу не хотел, чтобы его случайно увидели рядом с ним.
— И еще. Вы знаете о «люксе» Портеллы в принадлежащем ему отеле? Его брат Бруно эту ночь проводит там с какой-то девицей. Без телохранителей.
— Еще раз спасибо, — сказал Асторре. Монца остановил машину, Хескоу открыл дверцу и растворился в темноте.
Маркантонио проводил последнее в этот день совещание, и ему хотелось, чтобы закончилось оно как можно быстрее. Часы показывали семь вечера, а в девять его ждала дама.
В совещании участвовал его любимый продюсер и лучший друг в мире кино Стив Броуди, который никогда не выходил за рамки бюджета, обладал нюхом на сулящие прибыль сценарии и частенько знакомил Маркантонио с молодыми, перспективными актрисами, которым требовалась поддержка.
Но в этот вечер они находились по разные стороны баррикад. Броуди пришел с одним из самых влиятельных литературных агентов, Мэттом Глейзером, неуступчивость которого в защите прав своих клиентов давно уже стала легендой.
Разговор шел о писателе, на основе последней книги которого компания Маркантонио сняла восьмисерийный телефильм, получивший высокие рейтинги. Теперь Глейзер хотел продать три предыдущие книги писателя.
— Маркантонио, — убеждал его Глейзер, — это отличные книги, но они не продаются. Ты же знаешь издателей, они не могут продать банку черной икры даже за десять центов. Броуди готов продюсировать эти фильмы. Ты заработал кучу денег на его последнем романе, так что прояви великодушие, пойди нам навстречу.
— Я не вижу в этом смысла, — ответил Маркантонио. — Это старые книги. Бестселлерами они не были. А теперь их и вовсе не найти в магазинах.
— Это неважно, — отмахнулся Глейзер с уверенностью, присущей всем агентам. — Как только мы подпишем договор, издатели тут же напечатают их.
Этот довод Маркантонио слышал многократно. Действительно, издатели печатали новые тиражи, но это никак не способствовало рекламе телепродукции. Наоборот, экранизация помогала издателям продать книги. Так что говорить тут было
— А кроме того, я читал эти романы, — Маркантонио улыбнулся. — Для нас в них ничего нет.
Слишком литературные. В них работает язык, а не ситуация. Мне они понравились. Я не говорю, что из них не получится хороших сериалов. Но риск неудачи слишком велик, и они не стоят тех усилий, которые придется затратить.
— Только заливать не надо, — насупился Глейзер. — Ты прочитал рецензию. Под тобой все художественные программы. У тебя просто нет времени на чтение.
Маркантонио рассмеялся.
— Ты не прав. Читать я люблю, и эти книги мне понравились. Но для TV они не годятся, — в голосе прибавилось дружелюбных ноток. — Извини, но нам это не подходит. Однако ты про нас не забывай. Работать с тобой — одно удовольствие.
После их ухода Маркантонио принял душ и переоделся к обеду. Попрощался с секретарем, она всегда уходила позже, на лифте спустился вниз.
С дамой он встречался в ресторане «Четыре времени года», [8] который находился в нескольких кварталах, и Маркантонио решил пройтись пешком. В отличие от большинства директоров он не закрепил за собой автомобиль и шофера и лишь вызывал их, если возникала такая необходимость.
8
„Четыре времени года“ — один из лучших и самых дорогих ресторанов Нью-Йорка, открыт в 1961 г, в нижнем этаже небоскреба „Сиграм“. Вход только по предварительным заказам.
Он гордился тем, что экономит деньги компании, и знал, что унаследовал это качество от отца, который терпеть не мог ненужных трат.
Улица встретила его порывом холодного ветра.
По телу Маркантонио пробежала дрожь. Черный лимузин подкатил к тротуару. Шофер вышел из кабины, обошел лимузин, открыл дверцу. Может, секретарь заказала ему машину? Шофер, широкоплечий здоровяк, поклонился.
— Мистер Априле?
— Да. Сегодня мне машина не нужна.
— Очень даже нужна, — весело возразил шофер. — Залезайте в салон, а не то вас пристрелят.
Оглянувшись, Маркантонио увидел троих мужчин, стоявших у него за спиной. Но не спешил сесть в лимузин.
— Не волнуйтесь, — успокоил его шофер. — Один человек хочет с вами побеседовать.
Маркантонио забрался на заднее сиденье, трое мужчин последовали за ним.
Они проехали один или два квартала, когда сосед дал Маркантонио черные очки и попросил их надеть. Маркантонио подчинился и словно ослеп. Очки не пропускали свет. Он подумал, что это любопытная деталь, и решил, что использует ее в одном из детективных сериалов. Он сразу успокоился. Очки указывали на то, что они не хотели, чтобы он запомнил дорогу. Следовательно, убивать его не собирались. И все же происходящее казалось нереальным, словно он попал в одну из своих теледрам. Пока он не подумал об отце.