Омикрон-4
Шрифт:
– Макс? – прохрипел наемник, затем охнул, и неожиданно рухнув на колени, упал потеряв сознание.
...Болотов и Лебедев стояли рядом и смотрели на него с нескрываемым удивлением. От наемника жутко воняло – оказалось, что шкура, обернутая вокруг пояса, недавно была содрана с гигантского червя.
– Это еще зачем?
– Не знаю. Может, чтобы крыс отпугнуть? Мы ни разу не видели, чтобы даже изнуренные голодом крысы, нападали на червей.
Офицеры переглянулись, затем майор поднял с бетонного
– «Макаров». Не самая полезная вещь.
Это меня не волновало. Помниться, одно время я вообще был без оружия, отбиваясь тем, что под руку попадется.
– Говоришь, это один из наемников? – хмыкнул подполковник и поджал губы. – Это что же получается, уже две недели он бродит тут один, без еды воды и оружия? Как-то в это не верится.
Я не ответил. Просто смотрел на наемника и молчал. Как это можно объяснить? Если следовать здравому смыслу, то просто невозможно представить себе причину, которая позволила человеку выжить там, где это в принципе невозможно.
Да, Скат первоклассный, хорошо подготовленный наемник. Но в тот момент, когда наша дрезина, следующая в «Лямбду-6» попала в засаду, выжили только я, Катя и Костолом. Андрей и Скат куда-то пропали, а Шевченко позднее скончался из-за полученных в схватке ран. Позднее, мы с Костоломом были на месте аварии – никаких следов Ската и Андрея. Затем, еще почти сутки, я выбирался оттуда на поверхность, затем неделю валялся в полудохлом состоянии у наемников. А Скат, оказывается,был жив.
И не смотря на это, я почему-то был уверен, что в своем бреду видел мертвое тело наемника, висящее на ржавой арматуре.
– Он парень крепкий. Как-то смог, – задумчиво ответил я, хотя сам почти не верил своим словам. – Нужно поскорее привести его в чувство.
– Хм... Не знаю, – возразил Болотов, внимательно осматривая лежащего наемника. – У него глубокая колотая рана ноги, возможно перелом двух правых ребер. Разбита голова, а еще сильное истощение и обезвоживание организма. И вот, еще ожог на спине, правда, не очень серьезный. Это его не доконает?
– Я отдам ему свои стимуляторы, – пробормотал я, запоздало вспомнив, что хотя у меня и была собственная «особая» аптечка, но что именно в ней находилось – было загадкой. Ее дал мне майор Самсонов, прямо перед моим убытием на базу Синдиката, дважды обратив мое внимание на то, чтобы использовать ее только в крайнем случае.
– Не стоит, – покачал головой подполковник, снимая рюкзак. – Я в курсе того, что там у тебя. Ему это только навредит. Лучше мои.
Довольно быстро он извлек из своей аптечки последнюю ампулу, зарядил ее в шприц-автомат и быстро вколол стимулятор в бедро наемника, прямо так, через грязную ткань рваного комбинезона.
Прошло около минуты, прежде чем тот начал приходить в себя. Резко выдохнув, простонав что-то нечленораздельное, он вдруг поднялся, затем шатаясь, вскочил
В глазах наемника читался страх, непонимание, какая-то обреченность. Он мало походил на того веселого парня, что постоянно шутил с Андреем и остальными.
– Скат, спокойно! – я поднял руки в предостерегающем жесте. – Все нормально. Это я, Макс. Эти люди представители службы безопасности и ничего тебе не сделают.
– А... Вижу я. – странно качая головой, пробурчал наемник, затем нахмурился. – Они тут откуда?
Я облегченно выдохнул, подошел ближе и протянул руку.
Тот немного поколебался, затем крепко пожал ее, правда, при этом, скривился от боли – сломанные ребра оказались весьма неприятной реальностью.
– Скат, я рад, что ты жив! Но как ты выжил? – спросил я, хотя на языке вертелось совсем другое. Мне все еще не верилось, что это реально он. Ведь я уже смирился с тем, что считал болтливого наемника погибшим.
Скат едва заметно улыбнулся, опустился прямо на пол, но все-таки ответил.
– Я и сам толком не знаю. Помню некоторые фрагменты, но потом сознание начало подводить. Э-э, когда наша дрезина налетела на мину и перевернулась, меня отшвырнуло куда-то вперед. Я сильно ударился головой о стену и, наверное, потерял сознание. Очнулся в полной темноте, почти сразу почувствовав, что меня куда-то тащат. Я закричал, попытался вырваться. По голове вдруг ударили чем-то тяжелым – меня снова вырубило.
– Наверное... Дикари Картавина, – выдохнул я, сжав кулаки. – Продолжай.
– Помню, это были какие-то люди, ведущие полудикий образ жизни. Почти голые, заросшие волосами. А вот дальше я уже немногое помню. Только какие-то отдельные фрагменты. Меня постоянно били, тыкали острыми палками, бросали камни. Вокруг был постоянный мрак, жуткая вонь. Света не было, лишь где-то вдалеке был виден какой-то костер. Воды тоже почти не было, только какая-то грязная лужа. Я довольно быстро, хотя и на ощупь, понял, что меня бросили в какую-то ржавую клетку.
– А чем же ты там питался? – спросил Лебедев.
– Чем, чем... Чем придется, – нахмурился Скат, снова вздрогнув.
– Дикари иногда бросали мне кости с остатками мяса, недоеденные хрящи, обрывки кожи. Кажется, это были крысы. Я через силу заставлял себя есть это дерьмо, чтобы просто не подохнуть. – Ската заметно трясло, но он продолжал говорить. – Так прошло несколько тяжелых дней, которым я быстро потерял счет.
Он глубоко вздохнул.
– Почти ничего не было видно, я все время находился в тупом беспамятстве. Меня вытаскивали из клетки, били, затем бросали туда снова. Несмотря на то, что я сопротивлялся, как мог, меня просто побеждали числом. Нескольких все же отправил на тот свет. Время шло по своим законам, не было ни дня, ни ночи. Лишь однажды ко мне пришел какой-то старик в обносках военной формы, принес аптечку. У него был фонарь.