Омут
Шрифт:
Цвета-с-бесом покосилась на кран и улыбнулась:
– Напрасно. Я услышала ее раньше, чем вы зашли домой.
– Как так?
– Ты шутишь? Да у нее омут размером с океан! – воскликнула девушка. – Ее отчаяние не услышит разве что глухой бес. Ну а потом Цвета разлила чай…
Девушка погладила клеенку на столе, словно кошку.
Знахарка тем временем вытащила воткнутую в обои иголку и протянула руку:
– Давай сюда палец.
– Зачем это? – подозрительно прищурилась девушка.
– Занозу
– Только без глупостей, – Цвета-с-бесом оттопырила пострадавший палец и слегка оскалилась.
– Какой же все-таки звереныш, – вздохнула знахарка.
Но рука принадлежала ее внучке. Это ей она сейчас помогала.
Как много Глафира упустила, пытаясь ее сберечь. Не сберегла. Да и Вера не оценила ее жертвы. Неужто все было зря?
Глафира подцепила занозу и вытащила ее.
– О, спасибо! Так лучше! – признала девушка и плюхнулась на табуретку, на которой еще вчера сидела настоящая Цвета.
Старуха поставила чайник, хотя понятия не имела, чаевничают ли бесы со знахарками. Просто действовала на автомате. И только потом спросила:
– Что-то будешь? Ты вообще ешь? Тело кормишь?
– Кормлю, конечно! – заверила Цвета-с-бесом. – А что у тебя есть?
Глафира открыла холодильник, девушка вытянула шею и тоже заглянула. Несколько яиц, молоко и вареный в мундире картофель.
– Ничего интересного, все это я уже пробовала, – разочарованно протянула гостья. – А можно мне попить? – И она указала на трехлитровую банку с чайным грибом.
Глафира сморщилась.
– Уверена?
Цвета-с-бесом неожиданно встала и подошла к холодильнику. Она взяла в руки банку, где во весь диаметр начал медленно колыхаться, блестя так, словно его щедро обмазали маслом, бледно-коричневый чайный гриб. И вдруг ровный кругляш метнулся к дальней стенке своего аквариума и прилип там к стеклу.
Цвета-с-бесом, глянув на знахарку, захихикала:
– Серьезно? Твой родич – чайный гриб?
Глафира сурово пожевала губами.
– Жидкость есть, что не так? Хотя мне и такой не нужен, но что уж поделаешь…
– Я в родичах не особо понимаю, своего еще нет, но знаю, что они любят перекидываться кошками, жабами, мышами, а этот прям совсем оригинал, – Цвета-с-бесом снова хихикнула. – Какой-то фрик!
Глафира неодобрительно покачала головой – нахваталась уже девчонка словечек.
А Бесена сказала в банку:
– Не бойся, я тебя не трону. – И снова глянула на знахарку: – А пить-то этот чайный квас хоть можно?
Глафира пожала плечами.
– Я не рискую. Кормлю же собственной кровью.
Цвета-с-бесом кивнула:
– Я и забыла, как дети зависимы от крови. Маленькие кровопийцы. Да, Цвета мне не позволит, она же у вас вегетарианка.
– Так ты за грибом сюда пришла? – сухо перебила
– Я пришла за историей.
Цвета-с-бесом вернула банку на место и снова села на табуретку, приготовившись слушать.
– Могу предложить кисель, – вдруг подобрела знахарка.
Подселенка, ерзающая на месте, не в силах даже секунду усидеть спокойно, явно изголодалась по ощущениям: хотела все пробовать, трогать, нюхать. Да, она захватила тело внучки, но когда-нибудь Глафира тоже станет бесом.
Перед знахаркой сидело ее будущее. И она невольно пожалела это существо.
А еще ей хотелось занять руки во время непростого рассказа.
– Кисель и историю, – кивнула Цвета-с-бесом.
Глава 11
Дружина. Жар-птица
У Феникса была сестра, учившаяся на класс младше Ночки. В детстве она все время таскалась за братом, но парни ее уважали. Мари вовсю принимала участие в их уличных затеях, бегала с палкой-ружьем, строила штаб-квартиры в деревьях, а в игре «полицейские и маньяки» всегда была полицейским.
В начале мая, когда Дружине уже исполнилась неделя, Ночка объявил Дню:
– Приходи в субботу ко мне во двор, будем играть в бадминтон. Я познакомлю тебя с еще одним дружинником, вернее дружинницей – Жар-птицей.
– Девчонка? – скривился День.
– Ну да, формально она девчонка, – пожал плечами Ночка. – Но воспитанная братом, так что свой парень. Тебе понравится! Она мировая! Мы так и зовем ее – «самая лучшая».
В субботу День явился к дому Ночки. Остальные уже собрались во дворе.
Жар-птица, сидевшая на жердочке качелей, была в джинсах, черной безразмерной футболке и рубашке брата с закатанными рукавами. Свои ярко-рыжие, как и у Феликса, волосы она собрала в высокий хвост. Несколько прядей были заплетены в тонкие косички с разноцветными резинками на концах.
Феникс, помня, что у Дня есть младший брат Лешка, пошутил:
– Мы с тобой товарищи по несчастью! В нас, старших, родители вложили всю душу и фантазию, а на младших уже отдыхали. Феликс – Демьян, Машка – Лешка.
– Не Машка, а Мари, – поправила Жар-птица.
Феникс, прислонившись к опоре качелей, хмыкнул и пояснил:
– Я раньше ее Машкой-какашкой звал, вот она и бесится до сих пор.
Жар-птица ткнула брата в бок и повернулась к Демьяну.
– Значит, это ты День? – Она посмотрела на Ночку. – Из нашей этой самой Дружины?
– Ага, – кивнул довольный Ночка. – Его цвет белый, и фамилия тоже. Он и есть основатель Дружины!
Любил Ром оставаться в тени.
Жар-птица оттолкнулась от земли крепкими ногами в пыльных кроссовках и, подлетев на качельной доске к Демьяну, мимолетно, но дерзко глянула на него.