Омут
Шрифт:
– Просто все сразу навалилось, – попыталась оправдаться Цвета-с-бесом, стойко удерживаясь в проходе, не уступая ни пяди линолеума напирающей соседке, а сама тем временем лихорадочно листала каталоги памяти, силясь придумать ответ. – Школа любого до седых волос доведет. А крик, говорят, снимает стресс.
– Они тоже стресс снимают? – недоверчиво спросила соседка, имея в виду собак. – Давно уже скулят и лают. Где Вера? На работе?
Цвета-с-бесом прикрыла глаза, и Бесена в багровой красноте сердечного домика умоляюще
– Собак еще не выводили, вот и воют, – машинально подсказала Цвета.
В какой-то миг ей захотелось позвать тетю Олю на помощь. Но она понимала по своим снам, что та ее не услышит.
– Еще не выводила, – повторила Бесена вслух. – Не успела. Мама на работе, да.
– А чего ты их в комнате заперла? – не унималась соседка.
Какая дотошная!
– Готовлю обед. Мясо. А они мешают, – Бесена уже и сама неплохо врала.
– Но мясом не пахнет…
Или все-таки врала плохо.
– Спасибо за беспокойство! – быстро проговорила она и захлопнула дверь.
Соседка наверняка вечером привяжется к матери, когда та вернется с работы, ну и пусть.
Бесена сердито открыла дверь к лабрадорам и взвизгнула, оскалив зубы:
– Заткнитесь!
Псы бросились в дальний угол комнаты и спрятались за шторами.
Все-таки бесом она пока была больше, чем человеком.
Глава 7
Дружина
Дружина появилась благодаря Демьяну, как утверждал Ром-Ночка. Хотя, конечно, все это он сам придумал. Назвать их компашку Дружиной тоже предложил Ночка, давно уже. Он говорил, что ему нравится, как слово «дружина» перекликается с «другом».
День смутно помнил, что это какое-то сборище мужиков. Поискав потом в учебнике истории про дружину, он обнаружил, что так называли княжеское войско. Их компании это подходило. Они были войском своего Ночки Князева.
В шестом классе Ночка на уроках без устали трещал со своим лучшим другом и соседом по парте Илюхой, которого позже прозвали Кощеем. Хоть Илюху было нелегко разговорить, но Рому это удалось. Когда у обоих упала успеваемость, классная решила рассадить парочку. Так шебутной Ром оказался за одной партой со спокойным Демьяном.
Мальчишки уже до этого хорошо ладили, а став соседями по парте, и вовсе сдружились. У них даже появилась традиция: по вторникам на переменке между ИЗО и математикой бежать в соседнюю пекарню за пирожным «картошка», а на следующей переменке, перед уроком труда, заглядывать в столовую за чаем. Весь урок пирожные словно подбадривали: «Дотерпишь до конца и получишь сладкий приз». Поэтому перед математикой один тащил рюкзаки в кабинет, а другой несся за провиантом.
Как-то Ночка неделю болел, а потом стал уверять Демьяна, что и очередь в пекарню проболел тоже.
– А чай пить не будешь, что ли? – удивился День.
– Буду,
– Тогда ты за «картошкой». А то получается, что мне третий вторник гонцом быть, – возмутился Демьян.
– А если я снова заболею? – насупился Ночка. – Будешь тогда еще неделю один сидеть.
– Закаляйся, – отрезал День.
Раньше все споры друзья решали игрой «камень – ножницы – бумага», но Ночка обычно проигрывал и злился, поэтому он вдруг подумал сменить тактику и, схватив два карандаша, спрятал за спину.
– Богатыри вырезали липовые щепки и кидали их в реку Смородину. Такая жеребьевка. У нас реки нет, но деревяшки есть. Выбирай! Кто проиграет, тот бежит в пекарню.
– Эта.
День ткнул друга в правое плечо.
Ром вытянул руку и показал белый карандаш.
– Ты, – довольно сказал он.
– Чего это я? – возмутился День.
– Потому что ты Белый.
Ром положил на парту другой карандаш. Он оказался черным. Демьян не знал тогда, в ту первую жеребьевку, взял ли Ночка специально такой цвет или случайно. В то время Ром вроде меньше увлекался черным, хотя День особо не помнил – давно это было, лет пять назад, когда они только начали дружить, да и не интересовался он никогда Ночкиными нарядами.
– А вообще, надо Илюхе и Феликсу тоже цвета присудить, – решил Ночка, довольный своей победой в карандашной жеребьевке. – За теми же чипсами бегать.
– Когда это Феликс бегал за чипсами? – ехидно спросил Демьян.
– Вот пусть и приобщается, – уже тише заявил Ночка, не сводя глаз с Марьи Ивановны.
Та оторвалась от книги и посмотрела на класс, который за своими художествами разгуделся куда громче, чем позволяли приличия.
– А «камень – ножницы» чем не устраивает? – подколол друга День.
– Карандаши будут нашими символами, – нашелся Ночка. – Станем тайным братством. Нет, дружиной!
Мальчишки тогда и не думали, что шутка с дружиной сохранится аж до выпускного класса, а компания Ночки станет популярной в школе и на Дружину станут равняться другие, сбиваясь в кучки и тоже называясь дружинами.
А в тот раз шестиклассник День возмутился:
– У меня, значит, белый карандаш? Который самый бесполезный? Такое ощущение, что в наборы его кладут для количества. На фига он нужен?
– Чтобы рисовать по черному, – серьезно ответил Ром. – Белый день на черном листе.
– Но если я – белый день, то ты – черная ночь, – усмехнулся Демьян.
– Зови меня только не Ночью, а Ночем… О, придумал, Ночным Князем! – решил Ром.
– Ночкой, – фыркнул День. – Будешь Ночкой.
– Как-то совсем по-девчачьи, – обиженно пробурчал Ром.
– Ничё не знаю, – хмыкнул довольный День. – Ночка, и точка. О, я даже стихами заговорил!
Так и прилипло к Рому это прозвище.