Она не принцесса
Шрифт:
При этих словах он почувствовал необходимость выпить и подошел к шкафчику с напитками.
– Болгери – выгодное родство, – сказал он, налив себе вина. – И у нее огромное приданое. Это поможет мне найти достойного пэра-католика, имеющего собственное хорошее состояние, жениться на мисс Валенти, невзирая на ее компрометирующее прошлое. Но вопрос о матери все усложняет. Ей нужно порвать всякие отношения с этой женщиной, а она наотрез отказывается это сделать. Пo существу, она требует, чтобы ее будущий муж стал считать Франческу членом своей семьи. Принять к себе в семью эту распутную даму полусвета?
– Эти чертовски неудобно, когда собирается вся семья, – согласился Дилан. – Ты у нас лучше всех знаешь правила этикета. Может ли лорд пригласить свою тещу с такой репутацией на крестины детей? Или нет?
Йен был не в том состоянии духа, чтобы оценить острую шутку брата.
– Черт побери, Дин, неужели ты хотя бы раз не можешь побыть серьезным? – Он вернулся к камину и, расхаживаяперед ним, рассуждал вслух: – Как только она будет замужем, она окажется в руках мужа и вопрос о матери будет решать он. Но пока ее отношения с Франческой– моя проблема. У меня нет никакого желания насильно разлучать дочь с матерью, но, кажется, и должен это сделать.
– Не самый дипломатичный поступок.
– Нет, но при ее бунтарской натуре у меня может и не быть другого выхода. Каждая минута, проведенная с матерью, все больше вредит ей и делает мою задачу несколько труднее. Если я хочу исполнить свой долг, то сначала должен позаботиться о том, чтобы ее приняли в обществе, а это значит, что она не может оставаться в доме Франчески.
– Так что же ты собираешься с ней делать?
– В этом-то и вся суть. Быть дуэньей молодой женщины – огромная ответственность. Имея в виду прошлые проступки девушки, будет очень трудно уговорить какую-нибудь матрону взять на себя заботу о ней. Если девушка попадет в беду, будут осуждать и ее дуэнью.
– Ты найдешь кого-нибудь, я в этом уверен.
– Возможно, но у меня не так много времени. A девица не расположена мне содействовать.
– Ты обвиняешь ее?
– Я хочу, чтобы она посмотрела фактам в глаза и проявила благоразумие. Вместо этого она дерзка, требовательна и непокорна. Меня поражает, как молодая девушка такого происхождения может так себя вести.
– Неужели тебя это удивляет, если учесть, как деспотично и высокомерно ты вел себя сам?
– Я не был ни деспотичным, ни высокомерным.
Заметив, как Дилан с сомнением поднял бровь, Йен продолжал:
– Как я тебе говорил, времени у меня мало, и совершенно откровенно и честно описал ее положение, но в ответ я получил лишь непочтительность и возмущение, в ее двадцать два года она могла бы быть серьезней. Но куда там! Девица невероятно наплевательски относится к своей добродетели, положению в обществе, долгу и собственному будущему. – Он зашагал по ковру в обратном направлении. – Почему? – тихо спросил он сам себя. – Почему эти итальянцы вечно создают проблемы?
– Дело не в том, что она итальянка, – заметил Дилан, которого, казалось, забавлял этот разговор. – А в том, что эта женщина задела тебя за живое.
От этих слов Йен застыл на месте около камина, и перед его глазами мелькнула визитная карточка, выглядывавшая из ложбинки на груди мисс Валенти. Он снова отпил из бокала.
– Не понимаю, что ты имеешь в виду.
– Из того,
Это была чистая правда, и Йен знал это. Он посмотрел на младшего брата и постарался сохранить чувство собственногодостоинства.
– Кажется, я допустил небольшой дипломатический просчет.
– Это самое меньшее, что можно сказать. О чем только ты думал?
Йен не думал, по крайней мере в голове у него не было ничего, кроме того, как избавиться от этой хорошенькой маленькой проблемы.
– Будь уверен, я не повторю своей ошибки. Когда я снова встречусьс этой молодой женщиной, я использую первое правило дипломатии.
– Какое же?
– Получить то, чего я хочу, но убедить ее в том, что именно она добивается того, чего желает.
– Здравая мысль. Только не забывай, что ты не заключаешь торговый договор с Португалией. – Дилан глотнул бренди. – Если хочешь моего совета...
– Не хочу.
– Никогда не забывай, что она женщина.
Воспоминания о пышных формах и красных, как вишня, губах Лючии Валенти все еще не выходили у Йена из головы. Забыть, что она женщина? Он опустошилбокал.Маловероятно, черт побери.
Лючия нисколько не удивилась, когда на следующее утро она получила записку от сэра Йена, в которой он уведомлял, что сегодня днем навестит ее, что он сожалеет, если этим причинит ей неудобства, но питает глубокую надежду, что у нее найдется время принять его.
Очень дипломатичное послание, однако среди всех этих вежливых фраз он как бы вскользь упомянул о том, что пишет отцу отчет о ее положении.
Лючия похлопывала запиской по ладони, соображая что ей делать дальше. Она будет содействовать плану отца, но на своих условиях, и это означало, что надо найти человека, который бы полюбил ее. У нее оставался только один выход – последовать совету матери, жить у респектабельных людей, посещать званые вечера, встречаться с молодыми мужчинами и получать удовольствие. А со временем, может быть, любовь сама найдет ее. Только с одним она не собиралась соглашаться – перестать видеться с матерью. Она хотела навещать ее когда захочется. Это значило, что надо найти такую дуэнью, которую она сможет обвести вокруг пальца. А сэр Йен должен смотреть на ситуацию с ее точки зрения.
Может, он и деспотичен, и высокомерен, и холоден, но все равно был мужчиной.
«Слаще меда!» – напомнила она себе днем, когда доложили о его приходе и он вошел гостиную.
– Ваше превосходительство, – приветствовала она его более глубоким, чем накануне, реверансом.
Она села и жестомпредложила ему расположиться напротив нее.
– Мисс Валенти, – сказал он, заняв указанное емуместо.– Боюсь, вчера мы положили плохое начало, и мне очень бы хотелось исправить положение.