Онекотан
Шрифт:
Эта новость обрадовала всю группу. Когда раскрасневшаяся после пара Наталья вошла в кухню, она сразу заметила оживление коллег.
– С легким паром, Наталья Юрьевна, – почти хором произнесли трое мужчин.
– Спасибо. А Владимиру Николаевичу – отдельное спасибо за хорошо подготовленную баню.
Крутов смущенно улыбнулся ей в ответ.
– Наталья Юрьевна, – обратился к женщине начальник группы, – завтра в шесть за нами придет машина, чтобы доставить на борт рыболовецкого судна. Оно отходит в восемь к острову Онекотан. Так что, ложитесь, отдыхайте. Я вас разбужу в пять тридцать.
– Хорошая новость, Владимир Владимирович. Сейчас чаю
– Ну что, товарищи офицеры, попаримся? – Крутов хлопнул в ладоши и направился к выходу из кухни. Исаев и Мальцев последовали за ним.
В предбаннике было влажно. Весь потолок этого небольшого помещения был обит картонными ячейками от куриных яиц. Мальцев посмотрел наверх и присвистнул.
– Вроде везде все цивильно, а на потолок хороших досок не хватило.
Исаев ухмыльнулся.
– Игорь, а ты где родился?
– Под Воронежем, Владимир Владимирович, – Мальцев ответил командиру также по имени, а не по званию, как того требовал Устав, хотя в бане, кроме них, никого не было и условия конспирации можно было не соблюдать.
– А я – под Омском. Так у нас зимой, если из парилки в предбанник несколько мужиков разом выйдет, то весь потолок в каплях от испарений будет. Так что они все грамотно сделали. Здесь зимой наверняка с потолка за шиворот ледяная вода не капает.
– Да, век живи, век учись. Ну что, товарищ капитан, вас попарить?
Игорь подмигнул Крутову, снял сатиновые трусы и, нагнувшись, вошел через низкую дверь в парную.
«Солнечный» подходил к Онекотану. Наталью переполняли впечатления, которых оказалось слишком много за последние несколько дней. Она первый раз в жизни находилась в такой дали от дома. Вид самой Камчатки и Северных Курил поразил её с самого начала, как только она очутилась на бетонной полосе в аэропорту Елизово. Высокие сопки и величественные вулканы будоражили воображение. К тому же ясная погода, установившаяся в начале июня, позволяла без помех созерцать эту многовековую красоту. Еще в Петропавловске-Камчатском она узнала, что на Онекотане есть единственное в мире кольцевое озеро, которое образовалось, когда в огромном жерле потухшего вулкана, заполненного водой, неожиданно началось извержение. И в самом центре огромного озера вырос молодой вулкан. Все, кто когда-нибудь бывал на Онекотане, старались попасть на озеро, чтобы своими глазами увидеть этот шедевр, рожденный самой природой. Наталья тоже хотела побывать там.
Сидя в маленькой каюте рыболовецкого судна, которую ей любезно уступил помощник капитана, она снова думала о кольцевом озере.
В каюту заглянул Мальцев.
– Наталья Юрьевна, разрешите?
– Пожалуйста, – она села, поджав под себя ноги.
– Скоро выходим в Четвертый Курильский пролив. Капитан сказал, что может немного покачать. Там сейчас волнение – балла два. Вы как качку переносите?
– Не знаю. Мы ведь на пограничном корабле тоже плыли, и ничего.
– Наталья Юрьевна, только, пожалуйста, слово «плыли» при матросах не произносите, а то они могут вам сказать, что плавает только… – Мальцев осекся. – Извини, – неожиданно перешел на «ты» Игорь. – Я только хотел сказать: на флоте говорят, что корабли ходят.
– А мне все равно, плавают они или ходят, – с вызовом произнесла Наталья. – Главное – быстрее до места добраться.
– Наташа, давай на «ты» перейдем? Что мы, как дети, в самом деле! Ты же видишь, что я к тебе неравнодушен.
– Знаешь, Игорь? О чувствах так не говорят. Ты, наверное, привык по дальним гарнизонам офицерских жен соблазнять. Вот и во мне ты видишь очередную потенциальную жертву. У тебя наверняка и записная книжка есть, куда ты всех соблазненных записываешь. Какой там у тебя следующий номер по счету?
Мальцев сделал вид, что не совсем понимает, о чем говорит его коллега, хотя то, что сказала Наталья, было абсолютной правдой. В каждом далеком гарнизоне он легко находил женщин, у которых душа уже истосковалась по флирту. Младшие офицеры, служившие в этих гарнизонах, не могли себе позволить слишком большого внимания к этим особам, поскольку являлись прямыми подчиненными этих потенциальных рогоносцев. Мальцев же был человеком «из центра», у которого не было особых отношений с этими командирами. Поэтому гусарский напор и мастерство обольщения очень часто приводили его к легким победам над женскими сердцами. Надо было отдать ему должное: ни одна соблазненная им женщина потом не чувствовала себя униженной. Каждой из них он старался всем своим отношением показать, что она ему по крайней мере интересна как сексуальный партнер и только суровые обстоятельства службы и воинский долг не позволяли ему в полной мере открыть свои чувства.
«Надо же, и с записной книжкой угадала. Интересно, как ей это удалось? Наверное, кое-какой жизненный опыт имеется», – подумал Мальцев.
Он присел к ней рядом и протянул руку к ее волосам. Она мотнула головой и попыталась отодвинуться. Он придвинулся к ней ближе и зашептал ей на ухо:
– Ну что ты, глупая? Откуда в твоей красивой головке такие дурацкие мысли? Поверь, ты мне безумно нравишься. Я не такой, как ты обо мне думаешь. Хочешь, я больше никогда к тебе не подойду и не заговорю на эту тему? Хочешь?
Наталья молчала.
– Только дай мне поцеловать тебя на прощание. Я просто хочу запомнить твои губы и твой запах. Я поцелую тебя один раз, но по-настоящему и потом буду помнить об этом всю жизнь, – шептал Мальцев, двигаясь ещё ближе.
– Игорь, прекрати! Я не верю тебе!
Он попытался обхватить её за затылок и придвинуть ближе, чтобы поцеловать.
– Капитан Мальцев! – в дверях каюты показался Исаев.
Игорь вскочил со шконки.
– Я!
– Ко мне в каюту, бегом марш!!! – рявкнул подполковник.
Мальцев пулей вылетел вон.
– Наталья Юрьевна, извините за подчиненного, – сдержанно произнес Исаев и, развернувшись, удалился.
Ближе к вечеру судно встало на рейд пограничной заставы. Подготовив самоходную шлюпку, капитан траулера пригласил геологов грузиться в неё. Загрузив вещи и спустившись в ял, группа направилась к берегу. До него было метров пятьсот. У самой кромки прибоя еле различимо маячили фигуры встречающих пограничников. Когда до берега оставалось метров тридцать, матрос на носу шлюпки достал из-под лавки смотанный фал. К концу фала была привязана массивная гайка. Нагнувшись снова, он извлек оттуда же странный прибор, очень похожий на огромную рогатку. Вложив в кожаный чехол гайку, он натянул резинку и выпустил ее в сторону берега. Фал, извиваясь, стал стремительно распутываться. На берегу пограничники схватили конец упавшего фала. Взявшись за него, они дружно стали подтягивать шлюпку к берегу. Когда лодка оказалась на прибрежном песке, пограничники без спроса стали выносить из неё вещи пассажиров.