Они уходят
Шрифт:
Мельком взглянул на неё, вдруг она показалась такой жалкой, в напрасных потугах остановить следы начинающего увядания.
Кто она мне и я ей? Ведь у нас нет сумасшедшей любви, да если она и бывает, да то, наверное, только в юности, если вообще бывает…
Нам хорошо вдвоём?.. Но вечером часто не о чем говорить… Разве можно прожить остаток жизни вот так глаза в глаза… Это сейчас, а дальше? Так ведь недалеко и до ненависти…
Что со мной? Так повлияла встреча с безвестной девчонкой? Или я всерьёз не задумывался о жизни с Еленой… Плыл по течению, куда вынесет, а оказывается
Не глядя на несостоявшуюся спутницу, сказал:
–Я сейчас тебя домой отвезу.
Встревоженные непонимающие глаза:
–У тебя что-то срочное? С работы звонили?
Онемевшими губами выдавил:
–Нам лучше расстаться!
–Так!.. – молча, осмысливает услышанное. – Косогоров разболтал всё-таки!
Ни в чём не виноватый Серега оказался крайним. Интересно, о чём он умолчал?
Злые слёзы в глазах:
–Останови машину!
–Я тебя домой отвезу…
Она жёстким, с надрывом голосом:
–Остановись! На метро доеду!
Вышла из машины, бросила на сиденье ключи:
–Не смей мне звонить! За вещами Рита зайдёт!
С неожиданной силой хлопнула дверцей.
Опять иду вдоль рядов. Что я ей скажу? Как подойти к абсолютно незнакомому человеку?
Она стоит там же около прилавка с разномастными котятами. В нерешительности остановился. Взглянула на меня, опять взрыв в голове последовательных ярких образов, как кадры кино, только более ярких и объёмных. Почувствовал даже музыкальный ритм, как будто меня спрашивают на незнакомом языке, только это язык образов, а не слов.
Нерешительно приблизился, она смотрит на меня, в глазах боль и смятение.
В наше время даже бомжи одеваются более прилично. Существует множество благотворительных фондов, церковь одевает и кормит неимущих, выдает только грязь на одежде, да специфическая внешность любителей горячительных напитков. То, что одето на девчонке, даже последний бомж вряд ли наденет! Бесформенная куртка, первоначальный цвет которой уже с трудом угадывается, на голых без колготок ногах сапоги со сломанной молнией явно больше ступни на несколько размеров, но на удивление чистое очень красивое лицо. На вид не больше восемнадцати-двадцати лет, но скорее всего ещё меньше. В таких условиях человек раньше взрослеет и старится.
–Тебя как зовут?
Продавцы уставились на нас, она молчит, но я опять вижу разноцветные образы. Рынок, люди вокруг нас растворяются, краски становятся яснее и объёмнее. Тряхнул головой, видения исчезли, остались только ждущие чего-то глаза.
–Немая она, милок!
Старушка с котятами с состраданием смотрит на неё.
–С утра тут стоит, с места не сходит! – вздохнула. – Вроде как не в себе девка! Мы с Натальей Николаевной покормить её хотели, так не берёт. Животин лечит. Вон у меня котёнок хроменький, она глянула, лапку ему как пластилиновую выправила, он даже не пикнул! Уже отдала людям, сто рублей дали! Божеский человек! Её бы в церкву куда!
Опять тяжёлый вздох. Подошла соседка, потрёпанная женщина средних лет:
–Вы, наверное, на машине? В больницу бы её… – вздохнула. – Я уже Васе-милиционеру,
Потянул её за рукав, на миг брезгливость от прикосновения к грязной куртке. Она взглянула вопросительно, в голове уже привычные картинки.
Неожиданно для себя попытался в голове изобразить собственный автомобиль, получилось!
Она легко пошла рядом со мной. Со стороны интересная образовалась пара, солидный дядя рядом с оборванной девицей. Она каким-то звериным чутьём почувствовала моё стеснение и отстала, оглянулся, мягкий толчок, понял, странная девчонка пойдёт за мной.
Открыл машину, на миг с сожалением взглянул на новые чехлы. Обернулся и у меня самопроизвольно открылся рот, девчонка сбросила свой балахон, а под ним нет ничего! Идеальная точёная фигура, очень красивая грудь… Она тем временем села в салон, я автоматически захлопнул дверь, но у меня нет даже тонировки передних стёкол!
Поодаль два ошарашенных киргиза застыли истуканами, вдруг начали ожесточённо жестикулировать, показывая руками на машину, заговорили, один хлопнул другого по плечу, рассмеялись. Какой-то дедушка качает головой и с осуждением смотрит на нас.
Постарался сделать невозмутимым лицо, открыл багажник, там у меня старый плед. Хорошо хоть нет никого знакомых! Девушка правильно поняла меня, даже спряталась под плед с лицом. Я хмыкнул и убрал покрывало с головы, набросив край на сиденье, на миг коснулся тёплой кожи на шее, желание мягкой волной толкнулось в груди, она мгновенно отозвалась лёгкими мягкими образами. Пристегнул ремень, стараясь не коснуться её.
Куда ехать? В больницу? Но, судя по всему, она абсолютно здорова… В "психушку", но вспомнил давнее посещение знакомого в этом доме скорби, запах непоправимой беды, серые халаты пациентов… Смогут ли понять, что с ней, ведь на рынке сотни людей, а почувствовал и увидел её боль и неприкаянность только я! В церковь или в монастырь? Но что скажу служителям, да и примут ли её там… не знаю кто она, откуда… Может быть в полицию? Но куда они её денут? В «обезьянник», к бомжам?
Домой? Но в таком виде… немыслимо! А потом куда её? И вообще, зачем я с ней связался! Мало своих проблем!
Она сразу почувствовала перемену моего настроения. Не хватало еще, чтобы незнакомая девчонка копалась в моей голове! Но я постарался, как мог, успокоить свою невольную спутницу, и опять получилось!
Ладно! Разберёмся дома!
Только как её доставить до квартиры? Около подъезда всегда бабушки на лавочке, тем более солнышко выглянуло…
Придётся заехать в магазин, купить какое-нибудь платье или хотя бы халат.
Оказывается, ехать с экстрасенсом за рулём не безопасно. Моя спутница или задумалась, или еще, по какой, либо причине, но вместо дороги у меня перед глазами неожиданно оказался невиданный сиренево-голубой мир…
Резко по тормозам! Сзади возмущённые гудки! Серая стена и без перехода – дорога!
Соседи по полосе наверняка решили, что за рулём сумасшедший. Машина двигается, постепенно прихожу в себя, осторожно перестраиваюсь в крайний правый ряд, притормаживаю. Руки дрожат, трясу головой.