Они уходят
Шрифт:
Таня встретила меня привычной улыбкой. Я уже понял, она улыбается, как американцы, ведь для них это привычная формальность, так, обычная вежливость, без каких либо эмоций.
Без всяких комментариев, молча, выложил перед ней приобретения. Надеюсь, без моих образных подсказок разберётся. Попыталась прямо в комнате начать примерку нижнего белья, но почувствовав моё неудобство, удалилась в ванную.
Звонок в дверь. Видимо Андрей пришёл раньше, удивляясь,
В квартиру уверенно шагнула Рита! От неожиданности отпрянул.
– Быстро же ты замену нашёл!
В дверях ванной в моих приобретениях стоит Таня. Сзади хлюпающий вздох, обернулся и увидел лучшую подругу несостоявшейся жены выплывающей в горизонтальном положении на лестничную площадку! Беспорядочно машет руками, сумочка ударилась в потолок, судорожно дергая ногами, плавно и величаво движется к соседской двери. Неуклюжее сальто, слетает шапка из чернобурки, причёска дыбом, и несравненная Марго медленно, как в замедленном кино обширным задом приземляется на бетонный пол.
Смертельный ужас в глазах, широко, (так не бывает) открытый рот! С хрипом втянула воздух… и она закричала! Крик смертельно раненого зверя, вопль мужчины, когда без наркоза отрезают самое дорогое!
У меня заложило уши, у соседей потемнел глазок, внизу хлопнула дверь, ещё одна, приглушённые голоса, по лестнице шаги.
Пытаюсь поднять и поставить Риту, но она не может стоять, ноги подгибаются. Волоком тяну её к двери, но с нечеловеческой силой она вцепляется в притолоку и в мою рубашку! Ничего членораздельного произнести не может, только мычит и мотает головой.
У скандальной сцены появляются зрители.
– Что здесь происходит? – строгий начальственный голос соседа с нижнего этажа, шапочно знакомый отставной военный. Сзади две соседки, жена отставника и отчаянная сплетница Софья Леонидовна.
– Женщине плохо! – продолжаю поддерживать Риту за локоть. – У кого-нибудь есть что-нибудь успокаивающее?
У Софьи Леонидовны за показным сочувствием жгучее любопытство:
– У меня дома есть! – шустро засеменила к себе, оглядываясь.
– Вы её знаете? – недоверчивый взгляд соседа.
– Это моя знакомая! – смотрю на Риту, из глаз уходит безумие, но лицо ещё искажено гримасой ужаса.
Тяжело дышащая Софья Леонидовна подаёт стаканчик с остро пахнущим лекарством:
– Выпей милая! – Рита вяло отталкивает руку. – Тебе успокоиться надо! Это валокордин! – она продолжает настойчиво совать лекарство.
– «Скорую» надо вызвать, – жена соседа с состраданием смотрит на Риту. – Она в себя прийти не может!
Марго, трясущимися руками пытается взять стаканчик, Леонидовна бережно поддерживает. Услышав о «скорой» Рита яростно мотает головой, брызги летят на нас.
– Вы его знаете! – кивок в мою сторону. Затравленный взгляд останавливается на моей персоне, еле слышный сиплый голос:
– Да… знаю!..
–
Рита яростно мотает головой, сосед подозрительно косится на меня. Но тут вступает неожиданная заступница, Софья Леонидовна:
– Мы с ней только что зашли, это я её в подъезд запускала!
– Мне уже лучше, – Рита осматривает пол, жена отставника подаёт ей сумочку, соседка шапку. – Не держите меня!
Ещё подрагивающими руками она роется в сумочке. Соседи неуверенно переминаются. Достаёт пудреницу с зеркалом и, покачиваясь, спускается вниз по лестнице к свету.
Пока накидывал куртку, Риты в подъезде уже не было, обнаружил её на лавочке в нашем чахлом скверике.
– Давай я тебя домой отвезу!
– Не подходи ко мне! – в голосе истерика.
Поднял руки и медленно отступая, говорю:
– Я тебе всё объясню…
Она перебивает:
– Не надо мне ничего объяснять! – слёзы на глазах. – Я домой, домой! – вскакивает и, нелепо размахивая руками, бежит от меня, затравленно, оглядываясь.
У соседнего подъезда насмешливо наблюдают молодые парни.
– Всё! Спектакль окончен, можно расходиться, – смотрю в глаза самому наглому, он опустил глаза, но пробормотал:
– Любовь растаяла, как прошлогодний снег!
Сплюнул им под ноги и пошёл к своему подъезду.
Теперь начнутся дебаты на лавочке!
Из добропорядочного обывателя стараниями Софьи Леонидовны и сотоварищи мгновенно превращаюсь в злобного монстра поедающего дам среднего возраста, а там уже и старушки завсегдатаи подъездных лавочек начнут меня избегать. Мало ли! Может, на закуску и бабушками не брезгую!
Андрей как всегда точен. Девятнадцать пятьдесят пять звонок домофона, ровно в двадцать встречаю.
Улыбаясь, и протягивая руку, говорит:
– Ну что рассказывай про дела свои «сурьёзные», а то меня супружница только до десяти отпустила, полочку-то так и не прикрутил!
– Мадам! – поклон гусара на отдыхе, с интересом рассматривает Татьяну в новом халате. – Вы восхитительны, отдаю должное вкусу Антона! Я Андрей, ближайший друг этого оболтуса, позвольте узнать Ваше имя?
– Не тужься понапрасну, она всё равно тебя не понимает.
На пол оборота ниже:
– Иностранка? Ну, ты даёшь!
Я усмехнулся:
– Всё не так просто, пошли на кухню.
Налил чай Андрею и себе, плотно закрыл дверь, он покосился, но промолчал.
Постарался, спокойно без эмоций рассказать о Тане. Особенно трудно далось объяснение о «мыслеобразах», ведь кроме меня их никто не видел. Он внимательно слушает, несколько раз пытался перебить, но я жестом останавливал. Недоверчиво улыбается. На десерт в лицах поведал о визите Риты, но Андрей даже не улыбнулся.