Оникс
Шрифт:
— Да-а, но сначала… есть то, что мне хотелось бы сделать до того… потому что сейчас на это совсем нет времени.
Моя бровь взлетела вверх:
— Хочешь обниматься со мной за ланчем, а потом… на заднем ряду кинотеатра?
— Котенок, твоя голова — жутко непристойное место. Честно говоря, я думал о прогулке или о чем-то в этом духе.
— Дразнишь, да? — пробормотала я и попыталась подняться, но он удержал меня на месте.
— Скажи это.
— Сказать что? — спросила я.
— Скажи то, что сказала ночью.
Мое
— Я люблю тебя.
Его глаза потемнели за секунду до того, как его губы припали к моим, и он начал целовать меня до тех пор, пока мне не захотелось шептать, кричать, просить, чтобы он забыл о том, что собирался делать что-то в наших отношениях правильно…
— Это все, что я хотел когда-либо услышать.
— Эти три слова?
— Всегда только эти три слова.
Новости об исчезновении Адама еще не дошли до школы, и я тоже предпочитала об этом молчать, рассказав только Лессе и Кариссе. Согласно официальной версии Адам погиб в автомобильной катастрофе. И стоит ожидать визита полиции, если вдруг возникнут какие-то вопросы. Подруги восприняли это известие так, как и следовало ожидать: было много слез, и мне оставалось только удивляться тому, что я все еще была в состоянии плакать вместе с ними.
Во время занятий Дэймон ткнул меня ручкой сначала для того, чтобы напомнить о наших планах на время ланча, а потом еще раз, потому что ему так захотелось. Приступы вины, сменявшиеся кратковременными приливами счастья, не оставляли меня все утро. Я знала, что, даже если Ди меня простит, это ничего не изменит. Мне следовало примириться с тем, какую роль я сыграла в случившейся трагедии, потому что жизнь продолжалась.
Зайдя в аудиторию биологии, я встретилась взглядом с Мэтью. Его губы дернулись, и он, отведя глаза в сторону, молча открыл журнал. Лесса вела себя крайне молчаливо после всего, что я ей рассказала, и это было вполне объяснимо. Где-то ближе к середине занятия включилась громкая связь, и монотонный голос секретаря объявил:
— Мистер Гаррисон, Кэти Шварц вызывается в кабинет директора.
Стараясь справиться с приступом страха, я взяла сумку. Пожав плечами в ответ на вопросительно приподнятые брови Лессы, я бросила почти панический взгляд на Мэтью и вышла из аудитории. На пути в учительскую я успела отправить Дэймону эсэмэску с телефона мамы, который она оставила мне перед уходом на работу. Я быстро написала о том, что меня вызывали в кабинет директора, не слишком ожидая ответа, потому что не была уверена, что его сотовый вообще был сейчас с ним.
Я зашла к секретарше, которая нацепила розовый джемпер и уложила свои седые волосы в прическу «а-ля Бриджит Бардо», облокотилась на стойку, терпеливо ожидая, когда она, наконец, поднимет глаза и удостоит меня своим направленным поверх очков прищуренным взглядом.
— Я могу чем-то
— Я — Кэти Шварц. Меня вызывали?
— Ох! Да, да, пройдем со мной, милая. — В ее голосе слышалось сочувствие, и она сразу же провела меня в кабинет директора Палмера.
Сквозь стеклянные двери, которые пожилая секретарша открыла с большим трудом, ничего не было видно. Про себя я решила, что никогда и ни в каком качестве я не стану работать в школе, если даже в столь преклонном возрасте невозможно уйти на пенсию.
Директор Палмер, сидевший за столом, улыбался кому-то, находившемуся напротив него. Проследив за его взглядом, я не без удивления увидела Уилла.
— Что происходит? — спросила я, сжимая пальцами ремень висевшей на плече сумки.
Уилл быстро поднялся на ноги и, подойдя ко мне, взял мою свободную руку в свою ладонь.
— С Келли случился несчастный случай.
— Нет… — Приступ страха запульсировал у меня в висках, причиняя почти физическую боль. — О чем ты говоришь? Она в порядке?
Его выражение лица исказилось от горечи, и он старательно избегал моего взгляда, когда, наконец, произнес:
— После смены она поехала домой, и, скорее всего, ее машину занесло на льду.
— Насколько все плохо? — Мой голос дрогнул — перед глазами сразу возникла картина: мой отец лежит на больничной койке, бледный и изнеможенный, запах смерти пропитывает стены палаты, издалека доносятся приглушенные голоса медсестер. Вот манекен в гробу, который чем-то напоминал отца, но совершенно им не был. Теперь место отца в этих воспоминаниях заняла мама. Этого просто не могло случиться.
Положив руку мне на плечо, Уилл осторожно развернул меня лицом к выходу. Я даже не заметила, как мы уже шли по коридору.
— Она в реанимации, — вздохнул Уилл. — Это все, что мне известно.
— Вам должно быть известно больше. — Я не узнавала свой собственный голос. — Она в сознании? Может ли говорить? Ей требуется операционное вмешательство?
Он покачал головой, открывая дверь на улицу. Снегопад уже прекратился, и служащие школы начали расчищать парковку. Воздух был ледяным, но я почти ничего не ощущала. Во мне все как будто онемело. Уилл провел меня к тонированному «Юкону», которого я никогда раньше у него не видела.
Мне стало совсем не по себе, и я споткнулась, подходя к пассажирскому месту.
— У тебя новая машина? — поинтересовалась я, стараясь сдержать дрожь в голосе.
Открыв дверь, он бросил на меня косой взгляд:
— Нет. Я езжу на ней только зимой. Она идеальна для заснеженных дорог. Я пытался убедить твою маму приобрести нечто подобное вместо той спичечной коробки, в которой она предпочитает ездить.
Чувствуя себя крайне глупо и параноидально, я кивнула. У многих людей в этой местности были машины для зимы. И после всего, что случилось, я забыла о том, что успела узнать про Уилла — о его болезни.