Оникс
Шрифт:
— Я думаю, что подхватила какую-то инопланетную инфекцию, потому что начала… передвигать предметы, не касаясь их. Сегодня я открыла дверь в класс мистера Гаррисона прежде, чем успела до нее дойти. Он, кажется, посчитал, что всему виной сквозняки.
— И… как часто подобное происходит?
— Уже неделю. В первый раз это случилось с дверцей шкафа, но я решила, что это просто случайность. Затем, когда мне захотелось чаю, один из стаканов вывалился из шкафа, а чай потек прямо из холодильника. В субботу душ включился прежде, чем я вошла в ванную,
Его губы дрогнули в усмешке:
— Очаровательно.
Я сжала руки в кулаки.
— Как ты можешь смеяться? Смотри, что случилось сегодня. Я не собиралась ничего останавливать! То есть мне не хотелось, конечно, чтобы эта ветка рухнула на него, но я остановила ее совершенно неосознанно! Это исцеление… оно изменило меня, Дэймон! Если ты еще не догадался, то я не могла раньше двигать предметы. Со мной что-то не так! Меня все время мучают головные боли, а после них остается ощущение постоянной усталости. Что если я… умираю?
На лице Дэймона мелькнуло удивление, и через секунду он был возле меня, сев на подлокотник кресла. Наши ноги соприкоснулись. Его дыхание касалось моих волос. Я отпрянула, пытаясь установить дистанцию, потому что чувствовала, как мое сердцебиение с каждой секундой набирало обороты.
— Почему тебе обязательно двигаться так быстро? Это… ненормально.
Он вздохнул.
— Извини, Котенок. Для нас двигаться быстро — это естественно. В действительности, мне приходится прикладывать больше усилий для того, чтобы замедляться и казаться «нормальным», как выражаешься ты. Видимо, я просто забыл, что рядом с тобой мне нужно притворяться.
Мое сердце дрогнуло. Почему все, что я говорила в последнее время, было пронизано таким недовольством?
— Ты не умираешь, — произнес он.
— Откуда ты знаешь?
Его глаза встретились с моими.
— Потому что я никогда бы не позволил этому случиться.
Он сказал это так, что я ему поверила.
— Что, если я превращаюсь в… пришельца?
На его лице промелькнуло такое выражение, словно ему хотелось расхохотаться, и я понимала почему. То, что я говорила, действительно звучало абсурдно.
— Сомневаюсь, что это возможно, Кэт.
— Двигать предметы с помощью человеческого разума — вот что невозможно.
Он вздохнул.
— Почему ты не рассказала мне об этом сразу же, как только это случилось в первый раз?
— Я не знаю, — вздохнула я, не в силах отвести от него глаз. — Мне следовало рассказать. Меньше всего я хотела бы подвергнуть вас риску. Клянусь, это случилось ненарочно.
Дэймон отклонился назад, и его зрачки вдруг приобрели люминесцентный блеск.
— Я знаю, что ты сделала это не нарочно. Я бы никогда не стал так о тебе думать.
Мое дыхание замерло, пока он удерживал мой взгляд своими странными, чужими для этой планеты глазами. По коже пробежало
Несколько секунд он просто молчал.
— Я не знаю, являются ли все эти изменения в тебе следствием исцеления или той связи, которая установилась между нами во время нападения Барака… В любом случае, очевидно, что ты используешь часть моих способностей. Я никогда раньше не слышал, чтобы подобное случалось.
— Никогда? — прошептала я.
— Мы не исцеляем людей. — Дэймон сделал паузу, и его челюсть сжалась. — Я всегда полагал, что это запрещено, потому что может нас рассекретить. Но теперь я начинаю задумываться, нет ли за этим всем чего-то большего. Не запрещено ли это потому, что в процессе исцеления мы… меняем людей.
Я сглотнула.
— Значит, я все-таки превращаюсь во что-то инопланетное?
— Котенок…
Все, о чем я могла думать в тот момент, так это о фильме «Чужой», и о том существе, которое выбиралось из желудка людей. Но то, что выберется из меня, будет определенно гореть как шаровая молния или что-то вроде того.
— Как это можно остановить?
Дэймон поднялся.
— Я хочу кое-что попробовать, хорошо?
Мои брови взлетели вверх.
— Хорошо.
Закрыв глаза, он сделал продолжительный выдох. Его тело вдруг начало терять четкие очертания, и через несколько секунд он уже находился в своей естественной форме, излучая интенсивный красно-белый свет. Его очертания полностью повторяли силуэт человеческого тела, и я знала, что если до него дотронуться, то пальцы будут ощущать мягкое тепло. Мне все еще было странно видеть его в таком состоянии. И это, как ничто другое, опускало меня с небес на землю, напоминая о том, о чем я так часто хотела забыть, — он был чужим для нашей планеты.
«Скажи мне что-нибудь», — шептал его голос, проникая сквозь мои мысли.
В своей естественной форме Лаксены говорили на уровне подсознания.
— М-м… привет?
Его усмешка щекотала меня, согревая изнутри.
«Не вслух, Котенок. Скажи что-нибудь мысленно. Как тогда на Полях».
Когда он вытаскивал меня с того света, я слышала его мысли. Могло ли такое случиться снова?
«Твой свет такой красивый, но он ослепляет меня».
Мне показалось, что его призрак вдохнул.
«Мы все еще можем друг друга слышать».
Его свет начал блекнуть, и через секунду он снова стоял передо мной в абсолютно осязаемой форме. Его глаза подернулись хмурым блеском.
— Итак, мой свет тебя ослепляет, м-м?
— Да, ослепляет. — Я теребила цепочку на шее. — Я теперь снова… свечусь?
Обычно после того, как Лаксены принимали свою естественною форму, на людях оставался отпечаток их энергии.
— Нет.