Оно (Том 2)
Шрифт:
– Там внутри мои друзья, - сказал Эдди.
– Там внутри мои друзья, - завопил Хокстеттер.– Ой! Ой! Держите меня!
И он стал заходить справа.
Эдди повернулся к нему и почувствовал, как от второго удара Бауэрса вспыхнула его другая щека.
Не плачь, - подумал он, - они ждут этого, но терпи, Эдди. Билл не сделал бы этого. Билл не стал бы плакать, и ты тоже не...
Виктор сделал шаг вперед и толкнул Эдди в грудь. Тот попытался отступить, но споткнулся о присевшего сзади Патрика и упал, поранив обе ладони об острый гравий. Воздух вышел из его легких с громким шумом.
Минуту спустя Бауэре уже восседал на груди Эдди, попирая его своей задницей
– Есть с собой камни, каменщик?– взгляд глаз Генри был совершенно безумным, и это испугало Эдди больше, чем боль в руках и невозможность дышать. Генри просто чокнулся. Где-то поблизости копошился Патрик.
– Хочешь покидаться камнями? А? Так я тебе помогу! Вот тебе камни, вот!
Генри набрал полную пригоршню гравия, обрушил ее на лицо Эдди и стал тереть гравием по его лицу. Острые камешки врезались в щеки, веки, губы мальчика. Он закричал.
– Хочешь камней? Ты их получишь! Вот они, каменщик. Хочешь камней? Хорошо, на, получай!
Гравий посыпался в открытый рот Эдди. Он почувствовал, как камешки скрежещут о его зубы, закричал опять и выплюнул гравий.
– Хочешь еще камней? Да? Еще немного? Еще...
– Прекрати! Эй, ты! Прекрати. Ты, мальчик! Отстань от него! Немедленно! Ты меня слышишь? Отпусти его!
Своими наполовину прикрытыми заплаканными глазами Эдди увидел, как большая рука протянулась к Генри и сгребла его за воротник рубашки и правую лямку брюк. Потом рука рванула его, и Бауэре наконец слетел с Эдди. Он упал на гравий и тут же вскочил на ноги. Эдди поднялся на ноги с трудом. Сначала его усилия не увенчались успехом. Он остановился передохнуть и выплюнул изо рта окровавленные кусочки гравия.
Его спасителем оказался мистер Джедро, одетый в свой длинный белый фартук. На лице хозяина магазинчика не было страха, хотя Генри был на три дюйма выше и, наверное, на пятьдесят фунтов тяжелее его. Он не боялся Генри, потому что был взрослым, а Генри был ребенком.
На этот раз, - подумал Эдди, - это может не иметь никакого значения. Но мистер Джедро еще не понимал в чем дело. Он не понимал, что Бауэре чокнулся.
– Убирайся отсюда, - сказал мистер Джедро, наступая на высокого мальчика со злобным лицом.– Убирайся, и чтобы я никогда тебя больше не видел. Терпеть не могу драчунов, тем более таких, которые вчетвером нападают на одного. Что сказали бы ваши матери?
Он обвел всех тяжелым взглядом. Лось и Виктор, потупившись, разглядывали свои шнурки. Только Патрик смотрел на Джедро своими серо-зелеными глазами. Хозяин магазинчика снова взглянул на Бауэрса, но не успел он произнести: "А теперь берите свои велосипеды и..." - как тот сильно толкнул его в грудь.
Мистер Джедро покачнулся и упал, ударившись о ступеньки, ведущие к двери магазина, из под его ног полетел гравий, на лице застыло выражение неподдельного удивления, которое могло бы показаться комичным в любой другой ситуации. Мистер Джедро сел, потирая ушибленную спину.
– Как ты...– начал он. Тень Генри нависла над ним.
– Иди в свой магазин.
– Ты...– сказал мистер Джедро, но на этот раз замолчал сам. Эдди понял, что до него наконец-то дошло, что Генри способен на все. Мистер Джедро поднялся и, поддерживая руками мешавший ему фартук, со всех ног бросился к двери магазина, но споткнулся об одну из ступенек и неловко упал на колено. Правда, он тут же поднялся, но это падение заставило его почувствовать себя беззащитным, хотя он и был взрослым.
Стоя на верхней ступеньке, мистер Джедро обернулся и крикнул:
– Я вызываю полицию!
Генри сделал вид, что сейчас бросится за ним,
Мальчик вскочил на ноги и побежал, пользуясь тем, что Генри все еще стоит у нижней ступеньки, не сводя глаз с захлопнувшейся двери, и что все остальные тоже замерли на мгновение, пораженные этим посрамлением чести взрослого (спокойным и равнодушным оставался один лишь Патрик).
Он успел пробежать половину квартала, когда Генри обернулся и горящими глазами посмотрел ему вслед.
– Все за ним!
Был он астматиком или нет, но в этот день Эдди устроил своим преследователям хорошую гонку. Временами ему даже казалось, что подошвы его "флайеров" не касаются земли, и он пролетает за один шаг не меньше пятидесяти футов. Ему даже пришла в голову невероятная мысль о том, что им не догнать его.
Но в тот самый момент, когда до спасительной Канзас-стрит оставалось рукой подать, на дорогу из-за угла здания неожиданно выкатил какой-то малыш на трехколесном велосипеде. Эдди попытался свернуть в сторону, но одной ногой зацепился за заднюю подножку велосипеда. Малыш даже не покачнулся на своем велосипеде, но Эдди в головокружительном кульбите начал падать. Его падение было долгим - сначала мальчик упал на плечо, оттолкнулся, упал снова и проехался на животе около десяти футов, сдирая кожу на коленях и локтях. Когда Эдди только попытался подняться, Бауэре налетел сзади и сшиб его с ног сокрушительным ударом. В ушах мальчика словно прогремел выстрел базуки, и он упал лицом на бетонное покрытие тротуара. Из носа у него пошла кровь. Генри ловко перекатился через один бок, как парашютист-десантник, и вскочил на ноги, схватив свою жертву за ворот куртки и правое запястье. Эдди почувствовал на затылке жаркое и влажное дыхание своего пыхтящего мучителя.
– Хочешь камней, каменщик? Ну конечно! Дерьмо!– Он вывернул Эдди руку и завел ее за спину. Тот закричал.
– Камни - каменщикам, правильно?– Генри еще сильнее вывернул руку Эдди. Боковым зрением Эдди различал, как сзади на него надвигаются остальные враги. Малыш на велосипеде начал громко реветь. Присоединяйся к обществу, парнишка, подумал Эдди, и это вызвало у него громкий смех, похожий на истерический хохот. Он смеялся, несмотря на мучительную боль, от которой в глазах стояли слезы.
– Тебе это кажется смешным?– Казалось, что Генри не столько разъярен, сколько поражен этим.– Тебе это кажется смешным?
А не был ли Генри не только удивлен, но и напуган? Много лет спустя Эдди понял: пожалуй, был, да, Бауэре был напуган.
Эдди попытался освободить свою руку. Ему чуть было не удалось это сделать, потому что его рука стала скользкой от пота. Может быть, именно поэтому на этот раз Генри еще сильнее заломил руку ему за спину. Раздался треск ломающейся кости, похожий на треск сучьев, ломающихся под тяжелым слоем снега. Огромное серое облако боли выплыло из сломанной руки Эдди. Он пронзительно вскрикнул, но его собственный голос показался ему далеким и тихим. Мир вокруг стал терять свои цвета, и, когда Генри выпустил и оттолкнул Эдди, мальчику показалось, что он не падает, а медленно опускается на тротуар. Ему понадобилось много времени для того, чтобы опуститься на землю, и он успел рассмотреть каждую трещинку на поверхности старого, давно не подновлявшегося тротуара. У него было время полюбоваться солнечными лучами, отражающимися от крупинок слюды, забившихся в промежутки между плитами, рассмотреть нарисованное розовым мелком поле для "классов". На какое-то мгновение ему показалось, что розовые полустершиеся линии - это панцирь черепахи.