ОНО
Шрифт:
— Билл, — произнес Ричи, но Билла уже не было рядом. Он решил обойти веранду справа, чтобы посмотреть лаз, через который Эдди проник в подвал. Ричи пришлось побежать за ним вдогонку, и он чуть не споткнулся о ржавый велосипед, валявшийся в густой траве.
Когда он подбежал, Билл уже сидел на корточках и заглядывал под веранду. С этой стороны доски были отбиты. Должно быть, постарался какой-нибудь бродяга, решивший устроиться здесь на ночлег, укрываясь от январского снегопада, холодных ноябрьских дождей или летних ливней.
Ричи присел на корточки рядом с другом, сердце его стучало, как барабан.
— Билл, — окликнул друга Ричи.
— Что т-такое? — досадливо отозвался Билл и снова достал отцовский «вальтер». Он аккуратно вынул обойму, извлек из кармана брюк четыре патрона и тщательно вставил их один за другим.
Ричи как завороженный наблюдал за его действиями, а затем снова заглянул под крыльцо. На сей раз он заметил осколки стекла. Они тускло отсвечивали в полумраке. У Ричи закололо в животе. Он был не дурак и быстро сообразил, что эти осколки — наглядное подтверждение рассказа Эдди. Это означало, что окно подвала было разбито изнутри, когда кто-то вылезал из подвала.
— Что т-такое? — спросил Билл, посмотрев на Ричи. Лицо Билла было бледным и мрачным. Глядя на его застывшее выражение, Ричи мысленно капитулировал.
— Ничего, — ответил он.
— Т-ты и-идешь со мной?
— Пошли.
И они полезли под веранду.
Ричи обычно нравился запах прелых листьев, но здесь под верандой пахло очень неприятно. Плотный слой слежавшихся листьев продавливался, и казалось, что он достигает толщины трех футов. «А что делать, — мелькнуло в голове у Ричи, — если из этих листьев появится рука или клешня и схватит его».
Между тем Билл осматривал разбитое окно. Кругом валялись осколки. Деревянная рейка, расколотая надвое, лежала под крыльцом веранды. Вверху окна торчал, словно кость, остроконечный осколок.
— Что-то, по-видимому, сильно ударило эту тварь, — проговорил Ричи.
Билл, пытавшийся заглянуть в подвал, обернулся и кивнул ему в ответ.
Ричи потеснил его локтем и тоже заглянул в окно. В полумраке подвала вырисовывались какие-то коробки и деревянные ящики. Пол был земляной, и от него, как и от листьев, исходил влажный прелый запах. Слева виднелась печь, трубы вели в дом. За печью, в конце подвала, Ричи заметил нечто похожее на большое стойло с деревянными торцами. «Неужели лошадь? — мелькнуло у него в голове. — Хотя кому взбредет на ум держать в этом промозглом подвале лошадь?» Потом до него дошло, что в этом старом доме печь, вероятно, топилась углем. Никто не удосужился ее переделать. Ведь желающих въехать в старый дом не было. То, что Ричи принял было за стойло, оказалось ларем, где хранился уголь. В глубине справа Ричи рассмотрел лестницу, ведущую в дом.
Билл присел и на четвереньках полез в окно. Не успел Ричи сообразить, что он затеял, как ноги Билла исчезли в окне.
— Билл! Господи! — прошептал Ричи. — Что ты там делаешь? Вылезай!
Билл не ответил. Пролезая в окно, он распорол куртку сзади и едва не порезался об осколок стекла. Через секунду Ричи услыхал звуки, похожие на удары теннисного мяча. Это звучали шаги Билла.
— Плюнь ты на это дело, — неистово пробормотал Ричи, глядя на темный квадрат, в котором растворился его друг. — Билл! — крикнул он. — Ты что, рехнулся?!
—
Но вместо того, чтобы остаться на месте, панически боявшийся Ричи вдруг перевернулся на живот и просунул ноги в окно. Он надеялся, что ему удастся не порезаться об осколок.
Что-то ухватило его за ноги. Ричи вскрикнул.
— Это я, — прошептал Билл. В следующее мгновение Ричи уже стоял рядом с другом в подвале и оправлял рубашку и куртку.
— А ты что по-подумал?
— Так, подумал, какой-то дядя цапнул, — ответил Ричи и нервно засмеялся.
— Т-ты иди по-посмотри там, а я п-пойду…
— Пошел ты! — Говоря эти слова, Ричи почувствовал, как дрогнуло у него сердце, подскочив к горлу. — Я от тебя ни на шаг.
Сначала они приблизились к ларю. Билл шел впереди с пистолетом, за ним по пятам Ричи, испуганно озираясь по сторонам. Билл постоял у торца ларя, затем выскочил из-за угла, держа пистолет обеими руками. Ричи зажмурил глаза и попытался собраться с духом: казалось, сейчас прогремит выстрел. Но выстрела не последовало. Ричи осторожно открыл глаза.
— Ни-ничего нет, один т-только уголь, — сказал Билл и нервно засмеялся.
Ричи подошел к Биллу и посмотрел в ларь. У задней стенки высилась гора угля, наваленная почти до потолка; с нее ссыпались куски антрацита; уголь был черный, точно вороново крыло.
— Слушай, давай… — проговорил было Ричи, но в это мгновение дверь на лестнице затрещала и распахнулась, хлопнув о стену, и в проем проглянула полоса дневного света.
Мальчики завизжали.
Ричи услыхал отрывистое рычание. Оно было очень громким — такие звуки мог исторгнуть только дикий зверь, запертый в клетке. Ричи увидел, как по ступеням спускаются мягкие кожаные башмаки типа мокасин. Над ними виднелись потертые джинсы… а дальше размашисто двигались руки.
Но это были не руки, а… лапы! Огромные, бесформенные лапы.
— Лезь на кучу угля! — кричал Билл, но Ричи застыл на месте. Билл догадался, кто надвигается на них, кто сейчас растерзает их в этом промозглом подвале, пахнувшем сырой землей и дешевым вином, которое было разлито на полу по углам. Он догадался, но хотел убедиться воочию. — Лезь на кучу. Т-там у з-задней с-стенки окно! — призывал Билл.
Лапы были покрыты густой бурой шерстью, свернувшейся колечками, точно проволока, когти обломаны. Показалась куртка, черная, с оранжевым кантом — то были цвета деррийской средней школы.
— Лезь! — закричал Билл, и Ричи прыгнул на кучу угля, упал и растянулся на ней. Острые зазубрины антрацита впились ему в ладони, и он тотчас вышел из оцепенения. Сверху осыпался уголь и завалил ему руки. Жуткое рычание не смолкало.
В голове у Ричи помутилось, его охватила паника.
Едва сознавая, что он делает, он полез на верх кучи, то обретая точку опоры, то соскальзывая и снова с визгом бросаясь на кучу угля. Окно наверху покрылось угольной пылью и почти не пропускало света. Оно было заперто на задвижку. Ричи схватил задвижку, ручка ее была повернута в его сторону. Он надавил на нее всем своим весом. Шпингалет даже не шевельнулся. Рычание приближалось.