Опаленная колыбель
Шрифт:
Через час вваливаюсь я в нашу квартирку.
Настроение – хошь вешайся, а хошь стреляйся. Я же четыре года в качалку, как на работу! Бицепс – сорок семь, грудь – сто тридцать. На боевых симуляторах каждый день потел, реакцию до кондиции доводил. Через два месяца в военную академию собрался, на офицера внешнего периметра. Должны были меня принять, как пить дать! Накачался я как надувной шарик, а реакция – лучшая в нашем секторе, если ни во всем городе. Только собрался пожить нормально… И тут этот умник малолетний!
Смотрю, Дымок здесь. Я бы на его месте мне на глаза не попадался. А он – лыбится, как карась на удочку, и даже не дрожит.
Хотел я ему в ухо дать, да сдержался. Реакция у меня хорошая, а вот силу удара я плохо контролирую. Да и совсем доходяга Дымок – кожа, мозги да кости. Пожалел я его. Остыл немного.
– Ну и где, – говорю, – этот гребаный комп, который тебе президент подарить был должен?
Если вы думали, он смутился, то знайте: от него не дождетесь, с него все взятки гладки. Делает он серьезное лицо.
– Вам, Сергей Павлович, – говорит мне нагло, – нужно чаще умываться.
Это он на то намекает, что, типа, уши надо мыть. Так и дал бы засранцу в ухо!
– Дымок! – говорю. – Кончай хамить! А то Снежком сделаю!
Обиделся он малость, но обороты сбавил.
– Я, – говорит, – ничего подобного о компе и президенте не говорил тебе, Серж.
Я тихо пухну, потому как ни фига не понимаю. Точно помню, что Дымок говорил мне про президента! Но знаю: мне братишка никогда не врет. Если что-то мне говорит, то так оно и есть. Кроме тех случаев, конечно, когда прикалывается. Но сейчас не тот случай.
– Я сказал тебе, – Дымок говорит, – что президент поможет мне получить новый комп. А то, что именно он подарит мне комп, я не мог утверждать, поскольку ай-кью у меня выше ста шестидесяти.
Про ай-кью, который у него выше ста шестидесяти на целых двадцать пунктов, это его любимый конек. Но мне на это начхать – на фига офицеру внешнего периметра ай-кью в сто восемьдесят? Правильно, только лишние проблемы – как бы эти сто восемьдесят пополам поделить, и куда потом остаток пристроить, чтобы он командованию на глаза не попадался…
– А тогда какого, – говорю, – ты все это устроил? На поверхность захотел?
На поверхности у нас заключенные живут. У нас ведь смертной казни, вроде как, нет. А там, на поверхности, такая радиация, что любое пожизненное в полгода уложится.
Тут комп запищал. Дымок хвать гарнитуру, послушал – и прямо сияет.
– Да, это я, – в микрофон говорит. – Да, с удовольствием.
Гарнитуру на стол швыряет и резво переодевается.
Ну, думаю, привет – спекся братишка. Не иначе, переклинило у него в голове что-то, раз он так радостно к ментам собирается, чтобы на поверхность отправиться!
– Эй, Дымок! – говорю, а у самого ком в горле. – Далеко собрался?
Смотрит он на меня как-то странно – и вдруг
– Серж, ты на какую девчонку спорил? – говорит. – На Соньку или на ту рыженькую?
Я, натурально, в осадок выпадаю. Что-то у меня в голове не складывается.
А Дымок все лыбится да контактными линзами сверкает:
– Позвольте, – говорит, – Сергей Павлович, пригласить Вас на вечерний эфир в «ДРЖ».
Тут до меня дошло наконец.
Ну и братишка у меня… Такое чудовище под боком выросло, а я даже не заметил! Но виду, конечно, не подаю. Что я ему, последний лох, что ли?
– А тебе, Дымок, – говорю, – какая больше нравится?
Забирает нас через час шикарный флаер с эмблемами «ДРЖ» и везет прямо в центральный сектор. А там Дымка уже ждут. Обсыпают его всякой дрянью, и в студию. В студии уже Линский сидит, еще кто-то…
А я в их баре сижу, коктейлем – за счет «ДРЖ», ясное дело! – шмыгаю и на девчонок смотрю. В центре-то девчонки не то, что в нашем секторе. Наряды шикарные, ножки длинные, губки бантиком. Все не то в голубых контактных линзах, не то с натуральными глазными имплантантами… Ну, типа, живи – не хочу, поигрывай бицепсом да коктейлем шмыгай!
А на студийных экранах братишка появляется.
Я думал, он опять выпендриваться будет, как всегда со мной или в школе – умники всегда так делают. Но нет, не выпендривается братишка. Может, редактора ему что шепнули, а может, сам что смекнул. Только ведет он себя – как натуральный троечник. И все лицо кислое делает и жалуется на то, как им, школьникам, плохо живется, и как президент наш нарушил свои обещания, что перед прошлыми выборами давал. Будто кто-то тем обещаниям верил! В общем, бедную овечку братишка из себя строит. А говорит – еще хуже, чем я после двух косяков.
Прикидывается, короче. Вроде умной девчонки, которая клеится. Те все дурочками прикидываются, если не полные дуры. Но у них это врожденное, от природы, а братишка сам до всего дошел.
Пока я за вторым коктейлем ходил, эфир уже кончился. За соседним столиком братишка мой с самим Линским треплется. Но дохлым бараном уже не прикидывается, говорит по-нормальному и даже выпендривается помаленьку. Ну и Линский с ним, словно с корешем – даром что Дымку и тринадцати нет.
Через час отвезли нас домой. И новый комп, ясно, подарили.
Ждем мы выборов. Два дня как в микроволновке. Ведь тут как? Если старый президент удержится, Дымок наверх отправится, а я хоть тресну, но офицером не стану. Ну а если Линский победит… Тут уж все наоборот. Тут, может, и в центр города без всякой военной академии переедем.
Всю ночь после выборов мы с Дымком «ДРЖ» смотрели. И уж не знаю, виноват ли в том братишка, но только действительно Линский победил.
Дернул я на радостях, чего в квартире было, и спать завалился, хоть уже и утро.