Опаленное сердце

Харпер Хелен

В моей груди формировался жёсткий узел.

— Отчёт патологоанатома говорит об обратном, — мой дядя хранил копию отчёта, и за последнюю неделю я прочла его несколько раз. И какими бы знакомыми ни становились детали, выносить это не становилось проще.

Бесвик посмотрел на стол.

— Я могу лишь сказать вам, что это не заняло много времени, — тихо сказал он. — Там был я. А не патологоанатом, — он помедлил. — Просто знайте, что я сожалею. Тогда я пребывал в плохом состоянии морально. Ваши родители не заслуживали того, что с ними случилось. И вы тоже.

— Вы их убили, —

упорствовала я. — Почему вы не убили и меня тоже?

Его плечи дёрнулись.

— Я бы этого не сделал. Вы были ребёнком… это было бы несправедливо.

Несправедливо? Несправедливо? Сдержанность, которая так хорошо мне служила, мгновенно схлынула, и всё застлал красный туман.

— Вы вломились в наш дом. Вы пырнули ножом моего отца. Вы перерезали горло моей матери. Вы оставили меня на кухне с их телами. Вы оставили меня сидеть в их крови.

Бесвик вздрогнул.

— Да, — сказал он. — Я сделал всё это.

— Скажите мне, что из этого было справедливым, бл*дь, — я стискивала подлокотники стула, и костяшки моих пальцев побелели. — Скажите мне!

Он не ответил.

Я чуть не плюнула в него.

— На суде вы не признали вину. Вы всегда утверждали, что невиновны.

Он снова поёрзал на стуле.

— Я не хотел угодить в тюрьму.

Мою грудь сдавило; дышать становилось сложно. В этот момент я с внезапной ясностью поняла, что не могу это сделать. Я думала, что смогу сидеть напротив этого мужчины и спокойно допросить его; что я достаточно сильна, чтобы справиться со всем, что он скажет, но на деле это оказалось очень далеким от правды. Я не могла даже дышать одним воздухом с ним. Если останусь тут, то проломлю разделяющий нас экран и убью его. Я сделаю это своими голыми руками задолго до того, как надзиратель снаружи сумеет снова открыть дверь и остановить меня.

Они не должны были разрешать мне говорить с Бесвиком наедине. Что бы руководство тюрьмы ни думало о моей ситуации и их мерах предосторожности, я очень чётко осознавала, что обладаю сверхъестественной силой и человеческой волей убить мужчину напротив меня. Я нечто гораздо большее, чем просто ещё одна жертва.

— Мне надо убираться отсюда, — пробормотала я, вскочила на ноги, подошла к двери и затарабанила по ней. — Выпустите меня! — заорала я. — Выпустите меня отсюда!

Бесвик не шевелился. Он наблюдал за мной со своего стула, и эти голубые глаза прожигали метафорическую дыру в моей спине. Я застучала ещё сильнее. Где, бл*дь, ходит этот надзиратель?

Тяжёлая стальная дверь распахнулась.

— Всё в порядке?

Я втянула вдох.

— Мне нужно уйти.

Взгляд мужчины метнулся к Бесвику позади мне, обвиняюще сощурившись, но ему нужно было остерегаться меня. Я сжала руки в крепкие кулаки и более спокойно повторила:

— Мне просто нужно уйти.

Он кивнул.

— Хорошо.

Я смоталась из тюрьмы, не глядя в упор ни на кого и ни на что. Выход занял как будто не меньше времени, чем вход. Выйдя через парадные двери, я уже бежала к своей машине. Однако увидев Таллулу, я осознала, что она не одна.

При виде меня

Лукас выпрямился. Я устремилась к нему и позволила себя обнять. Я дрожала и чувствовала, как гулко стучит сердце в моей груди, но присутствие Лукаса успокаивало меня. Он был вампиром… и всё же он помогал мне почувствовать себя в безопасности.

— Я знаю, ты сказала мне не приходить, — мягко пробормотал он, пока чернильно-чёрная прядь его волос щекотала мою щёку, — но я подумал, что ты можешь изменить мнение. Учитывая, что ты говорила с Бесвиком менее десяти минут и вылетела за дверь так, будто за тобой гнались демоны, подозреваю, что я был прав.

Может, он знал меня лучше, чем я сама.

— Как бы мне ни было ненавистно признавать ошибки, — сказала я, — я рада, что ты приехал, — я отстранилась и подняла на него взгляд. — Ты был прав.

Лукас позволил себе лёгкую улыбку.

— Эмма, однажды ты поймёшь, что я всегда прав.

Несмотря на все обстоятельства, я издала хрюкающий смешок. Ну да, ну да. Я легонько ударила его кулаком по руке, радуясь, что его лёгкий юмор помог мне сосредоточиться на чём-то другом, и Лукас улыбнулся.

— Откуда ты узнал, что я недолго говорила с Бесвиком? — спросила я.

Лукас пожал плечами.

— Я знаю нескольких людей, работающих здесь, — сказал он с старательной небрежностью. — Меня держали в курсе.

Перевод: он подкупил надзирателей тюрьмы, чтобы те держали его в курсе событий. Интересно, это был дружелюбный парень за стойкой регистрации, или зацикленный на правилах мужчина у двери. Да это и неважно, по сути.

— Мне бы хотелось, чтобы ты этого не делал, — пробормотала я, отводя взгляд.

Он мягко приподнял мое лицо к себе.

— Я беспокоился. Учитывая выражение твоего лица, когда ты выбежала оттуда, мои тревоги не были безосновательными, — на его лице бегло промелькнула злость. — Что тебе сказал Сэмюэл Бесвик? Что он сделал, что ты так испугалась?

Я вздохнула.

— Это не он меня напугал. Я сама себя напугала.

Лукас мгновенно понял.

— Ты боялась того, что можешь сделать с ним.

Я сумела кивнуть.

— Нас разделял экран, но я знала, что могу его проломить. Я знала, что могу добраться до него и… — я не могла договорить предложение.

Лукас на мгновение притих. В его взгляде не было сдержанности. Он посмотрел поверх моего плеча на тюрьму, и на его лице отразилась зловещая тьма.

— Это естественно.

— Он признался, что убил их, Лукас. Он никогда прежде этого не делал. Я смотрела ему в глаза, и он признался, что виновен.

Лукас снова притянул меня в объятия.

— Пошли, — сказал он, крепко обнимая меня. — Давай отвезём тебя домой.

Глава 2

Детектив-суперинтендант Люсинда Барнс ждала меня в офисе Отряда Сверхов, когда я прибыла на следующий день. Лиза мрачно хмурилась в углу. Поскольку детектив Барнс слизывала последние крошки с тарелки, которая, похоже, недавно содержала один из тортов Лизы, я без проблем поняла, почему Лиза раздражена. Она серьёзно относилась к своей выпечке, и ей не всегда было комфортно делиться плодами своего кондитерского труда.