Опаленное сердце
Шрифт:
Я облизнула губы и попыталась открыть глаза, потом запоздало сообразила, что мне их завязали. Я не знала, где нахожусь. И я также не знала, где Ротсей.
Мои руки находились за спиной, связанные чем-то, что болезненно впивалось в кожу. Пластиковые стяжки, те же пластиковые стяжки, которые использовала полиция. Это не должно было удивлять.
(В некоторых странах сотрудники полиции могут использовать пластиковые стяжки вместо или в дополнение к обычным наручникам. Это делается ради практичности, т. к. наручников не всегда хватает, и они
Я сидела как будто на деревянном стуле. Осторожно принюхалась к воздуху. Очевидного запаха огня или серы не было, значит, я не умирала. Я не знала, сколько я пробыла в отключке, но что бы Ротсей ни подмешал в кофе, это меня не убило.
— Ах, — произнёс знакомый голос где-то над головой. — Ты очнулась. Это хорошо. я не был уверен, не переборщил ли с ядом, — он усмехнулся. — Хотя это не имело бы значения.
Я облизнула губы и попыталась заговорить. Мои слова звучали практически карканьем.
— Ты… ты… — я начала кашлять.
— Ой дорогуша. Так не годится, — послышался шорох. — Вот. Попей водички.
Я отвернула голову влево. Он не отравит меня снова. Ни за что, бл*дь.
— Ох, малышка Эм, — гоготнул Ротсей. Иначе и не описать — это был бл*дский гогот. — Ты же не возражаешь, что я тебя так называю? Я больше не буду тебя травить. У меня на тебя гораздо более интересные планы. Вода поможет — я хочу, чтобы ты была в отменном состоянии. А иначе зачем ты здесь?
Он сунул бутылку мне в рот и заставил пить. Это была всего лишь вода, и на вкус она казалась чистой.
— Хорошая девочка, — пробормотал он, гладя меня по голове. — Хорошая девочка.
Я вздрогнула. Его пальцы прошлись по моей щеке, и на моей коже выступили мурашки. Он сдёрнул повязку с моих глаз и бросил её в сторону. Мгновение спустя его лицо появилось перед моим. Я несколько раз поморгала, чтобы прояснить зрение. Он по-прежнему улыбался.
— Ротсей, — пробормотала я, когда ко мне вернулся голос. — Ты что натворил, бл*дь?
Он похлопал меня по щеке.
— Ну же, ну же. Мы теперь можем называть друг друга по именам, не так ли? Зови меня Бобби, — он усмехнулся. — Бобби-бобби. Это я.
(Бобби — это уменьшительное от имени Роберт, и по имени Роберта Пиля, который в 1829 году реорганизовал полицию Лондона, всех лондонских полицейских называют бобби, — прим.)
Я отвела взгляд от него, чтобы осмотреть окружение. Куда он меня притащил? Мне в лицо светил яркий свет, и сложно было видеть что-то за ним. Грубые каменные стены, возможно? Я посмотрела вниз. Пол не был гладким. Я не могла видеть какие-либо признаки выхода, но где-то позади меня раздавалось странное гудение.
— Ты ищешь выход. Мило. Но ты не сбежишь, малышка Эм, и тебя никто не найдёт. Мы с дедулей долгое время планировали это, и почти всё сложилось именно так, как мы думали.
Дедуля. Я слегка тряхнула головой и сосредоточилась на
— Он был твоим дедом? — поразилась я. — Лазарь был твоим дедом?
— О да. Мы были очень близки, но я не буду держать на тебя обиды за то, что ты его убила. Мы хотели, чтобы это случилось. Он уже умирал, ты лишь ускорила его смерть, — он снова улыбнулся. — Ты с самого начала была марионеткой на наших верёвочках.
Он поставил бутылку воды у своих ног.
— Я думал, может, мы слишком хитры, и придётся сильнее подталкивать тебя в верном направлении. Видишь ли, нам было нужно, чтобы ты установила связь между дедулей и Сэмюэлом Бесвиком. Нам было нужно, чтобы ты считала дедулю ответственным за всё и верила, что раскрыла все преступления. А потом ослабила бдительность, и я бы смог действовать.
Ротсей скорчил гримасу.
— Этот план сработал бы, если бы этот чёртов вампир не маячил тут постоянно. Он должен был умереть прошлой ночью у дома Миранды Джеймс. Так раздражает, что он выжил, — он пожал плечами. — Но я могу подстроиться. Я всегда адаптируюсь.
От его тона кровь стыла в жилах. Я думала, что Ротсей не имел актёрских способностей. Я не осознавала, что каждый его разговор заслуживал Оскара.
— Вижу, у тебя до сих пор есть вопросы, — пробормотал он. — Это естественно. Не волнуйся, у нас будет полно времени вмести. Я ничего не буду утаивать, — а потом Ротсей запрокинул голову и расхохотался. — Я вообще ничего не буду сдерживать, — добавил он.
Спустя долю секунды его тело вздыбилось. Из его позвоночника, как джинн из бутылки, появилась тёмная фигура. Она как будто разрасталась с каждым его вдохом, обретая форму и очертания, и вот уже на меня смотрел не только Ротсей, но и злобная, покрытая шерстью фигура багбира. Она была ростом с мужчину и вдвое шире него.
Я почувствовала, как съёживаюсь на стуле. Ладно. Я пи**ец как испугалась.
Ротсей протянул руку и погладил багбира по голове. Тот дрогнул под его прикосновением.
— Этот дружочек попробовал тебя на вкус, когда ты ещё пешком под стол ходила. Ему нравятся помоложе, так что теперь ему не понравится твоя кровь. Нелегко было заставить его убить Лейси и ту дурацкую женщину в парке. Но тебе не нужно беспокоиться. Барни будет вознаграждён за свои усилия. Я нашёл двухлетних близнецов, живущих в Аплдоре, и я знаю, что они ему понравятся.
Я уставилась на него в потрясённом ужасе.
— О, малышка Эм, — Ротсей счастливо вздохнул. — У меня полно планов на тебя. Если бы только дедуля это видел. Он бы так гордился.
— Твой дедуля убил моих родителей, выплюнула я.
Он рьяно закивал.
— А Барни убил тебя. Ты была его первой, знаешь ли. Дедуля сказал, что всё было весьма разочаровывающим. Барни схватил тебя сзади, и ты умерла, даже не поняв, что происходит. Дедуля отточил свои методы и натренировал Барни справляться лучше, — Ротсей наклонился ко мне. — Видишь ли, — мягко продолжил он. — Всё намного приятнее, когда мы видим страх в глазах субъекта. И ничто не сравнится с ощущением, когда ты смотришь, как свет угасает навсегда, — он задрожал. — Это поистине восхитительно.