Опасное наследство
Шрифт:
– Что здесь? – прошептала она.
– Прачечная! – ответил я.
– Гм-м! – фыркнула она. – Настоящий господский дом, верно?
Мы прошмыгнули через подвал-прачечную и, поднявшись еще на несколько лестничных ступенек, прошли через дверь в огромную поварню. Огонь в большом железном очаге еще не угас, видны были очертания печи, обрисованные пылающими полосками света во мраке. Где-то пахло уже поставленным тестом, что должно было взойти. Кто-то, видно, задумал испечь хлеб к завтраку.
Меня угораздило наткнуться в темноте
– Тсс! – прошипела Роза.
Я застыл тихо, как мышонок, и прислушался, но в доме по-прежнему стояла тишина, и я не слышал ни голосов, ни шагов, ни каких-либо других звуков, коли не считать… неужто храп? Слабый, тихонький храп где-то вблизи…
Роза, схватив меня за руку, потащила через поварню прямо в следующую дверь. В тот же миг стало ясно, что это нечто совсем другое. То была большущая пустая горница с высоким потолком, а из нескольких больших окон со множеством застекленных рам падал на пол, устланный черными и белыми каменными плитками, свет месяца. Высокая винтовая лестница тянулась вверх во мраке.
– У поварихи горница всегда рядом с поварней, – шепнула Роза. – Верно, это она и храпела. Думаю, нам надо подняться выше. Другая прислуга наверняка живет наверху под крышей. Ведь не отдали же поварихе один из господских покоев?
– Откуда ты все это знаешь? – спросил я.
– Моя мать стирает на тех, кто живет в таких домах, – коротко ответила Роза. – Ну, пойдем дальше? Или тебе еще нужно опрокинуть и другие котелки?
До чего же она меня раздражала! И все же, хоть я и не думал доводить это до ее сведения, я радовался, что она тут, со мной.
Мы поднялись по лестнице, поднялись медленно, чтобы ступеньки не скрипели. Когда же добрались до первого жилья, я хотел было свернуть налево, но Роза меня остановила.
– Не сюда! – сказала она. – Наверх, к чердачным каморкам.
Мы поднялись еще одним жильем выше. Лестница стала теперь куда уже, вместо прекрасных застекленных окон в стенах было лишь несколько отдушин, прикрытых деревянными ставнями. Крохотные узенькие полоски лунного света пробивались вдоль ставней – вот и все!
Я остановился, потому что ничего не видел. Роза натолкнулась на меня и схватилась за мою руку, чтобы не упасть. На этот раз она ничего не сказала и даже после того, как обрела равновесие, продолжала держать меня за руку. Откуда-то слышался какой-то чудной писклявый звук, почти похожий на писк летучей мыши во мраке.
– Что это? – как можно тише прошептала Роза.
– Может, кто-то во сне? – прошептал я в ответ. – Люди издают столько чудных звуков, когда спят!
Трудно было узнать, откуда этот писк. Осторожно выставив вперед ногу, я сделал шаг, потом еще один… Я по-прежнему не видел собственной руки. Вытянув перед собой одну руку, я другой нащупал стену. Мои пальцы коснулись деревянной стены, а потом какой-то ткани. Полог!
Я слышал, что звук, похожий
Осторожно отодвинув полог в сторону, я сунул туда голову. Там было капельку светлее, ведь ставни были открыты, и я различил какую-то фигуру на кровати, фигуру слишком большую и неуклюжую… Нет, это не Дина!
Как раз в этот миг писк летучей мыши прекратился, и я, уже уходя, замер и застыл тихонько, как мышонок. «Спи себе, – подумал я, – спи сколько влезет, здесь никого нет». Человек на кровати зашевелился так, что кровать заскрипела. Но он не поднялся и не сел, и никакого признака того, что он проснулся, не было.
Медленно, бесконечно медленно опустил я полог и, пятясь, отступил обратно к лесенке вместе с Розой. Мы крадучись одолели несколько ступенек вниз, остановились и прислушались. Сверху по-прежнему ни звука!
– Не думаю, что Дина здесь, – как можно тише сказал я прямо в ухо Розе.
– Мы заглянули только за один полог, – прошептала она в ответ. – Что, если там много горниц?
– То была не служанка, – заверил я. – То был солдат-драканарий.
– Ну и что? Может, он охраняет ее?
– Тогда он никуда не годный стражник!
В какой-то миг показалось, что Роза собирается спорить и дальше. Но она, вдруг как-то слегка беспомощно и утомленно вздохнув, спросила:
– Где будем искать?
– Я кое-что надумал. Может, нам не надо открывать каждую дверь. Может, будем искать только ту, что заперта?
Мы нашли запертую дверь в переходе первого жилья, и яснее ясного было, что она заперта снаружи, так как ключ все еще торчал в скважине.
– Должно быть, это здесь, – сказал я, почувствовав вдруг, как страшно пересохло у меня горло. – Кого бы они стали еще запирать?
– Открывай! – нетерпеливо произнесла Роза. Я отпер дверь. Отворил ее.
Там было почти так же темно, как наверху, в чердачной каморке. Ясное дело, здесь были окна с застекленными рамами, но большая часть из них была закрыта плотными темными занавесями. А на полу лежали ковры, толстые, пушистые ковры, в которых, словно в траве, утопали ноги.
Я стоял в нерешительности у дверей, пытаясь оглядеться. Разве в таких покоях живет пленница?
Но ведь дверь была заперта! И как уже сказано, кого бы они еще стали запирать?
Я уже различал большую кровать с тяжелым на вид пологом.
– Дина? – прошептал я.
Никакого ответа. Я отодвинул полог в сторону, но кровать была пуста.
И тут я увидел ее. У окна, на подоконнике, полускрытую тяжелыми занавесями. В тот же миг я знал – это она. Хотя видел я только сжавшуюся фигурку девочки в длиной белой ночной сорочке.
Три прыжка – и я уже рядом! А потом я стоял, почти не смея прикоснуться к ней, словно боялся, что она растает у меня меж пальцами, будто привидение.