Опасное наследство
Шрифт:
Какой-то миг мы потрясенно глядели друг на друга. А потом она открыла было рот, собираясь закричать…
– Саша! – быстро произнесла Дина, и девочка заколебалась. – Саша, послушай! Тебе ведь очень хочется избавиться от меня, верно?
Девочка снова закрыла рот. Прислушивалась. Колебалась.
– Сделай вид, будто ты нас не видела, – уговаривала ее Дина. – Можешь снова спать. А утром… утром меня уже здесь не будет.
Было отчетливо видно, как мысли, словно колеса водяной мельницы, крутились в голове девочки, и в
– Убирайся! – сказала она. – Убирайся подобру-поздорову. Далеко-далеко отсюда. И никогда больше не возвращайся.
– Это я тебе обещаю! – ответила Дина. – Я никогда по доброй воле не вернусь.
Дать такое обещание ей было ничуть не трудно.
Девочка отступила на несколько шагов назад, чтобы дать нам пройти мимо. Видно было, что она чуть ошарашена и застигнута врасплох, обнаружив, сколько человек уходит. Однако же не произнесла ни слова. Лишь повернувшись к нам спиной, она стала подниматься вверх по лестнице – статная, с высоко поднятой свечой в руке. Мне почудилось, будто она похожа на принцессу.
Тут во мгновение ока произошло нечто невообразимое. Я бы не поверил, что измученный бродяга может так быстро передвигаться. Он кинулся вслед за девочкой вверх по лестнице, обхватил ее, заткнул рот рукой и потащил ее задом наперед вниз по лестнице. Она выронила подсвечник, так нто свеча погасла, но слышно было, как она борется, пинает бродягу ногами и, полузадушенная его железной хваткой, пытается кричать.
– Что ты делаешь? – зашипел я ему. – Отпусти ее! Она ведь хотела дать нам уйти!
Нищий покачал головой и, ничуть не ослабив хватку, держал упирающуюся девочку.
– Держи прилежно и крепко змею, когда ее поймаешь, – произнес он, – а не то она ужалит тебя прежде, чем об этом узнаешь…
– А ну-ка, брось свои стишата!
Я готов был ударить его окороком. Он вдруг улыбнулся, и на какой-то краткий миг в нем не осталось и следа слабоумной дурашливости.
– Она донесет тут же, как только мы выйдем за дверь, – сказал он. – Мы вынуждены взять ее с собой, во всяком случае, на какую-то часть пути.
Во всем этом было нечто невероятное, какой-то бред, разгар фантазии. Я пустился в путь, желая освободить сестру, а теперь у нас получилась какая-то семейная прогулка, какой-то семейный пикник в лесу. А нельзя ли девочку связать и спрятать, как того солдата-драканария? Но в каморке, где хранились фрукты, места уже не было, да и времени было в обрез.
На лестнице было уже куда светлее, чем раньше. Рассвет был близок.
– Стоит отпустить ее, она заорет, – произнес бродяга.
И не было в его голосе ничего дурашливого.
– Ладно! Возьмем ее с собой. Но давайте уж, во имя неба, выбираться отсюда!
ДИНА
Зеленые и Белые
Лил дождь. Большие тяжелые капли падали с ветки на ветку. Им, этим каплям, было долго добираться
Предо мной по скользкой вытянутой тропке, можно сказать, полз Тавис, и я схватила его руку, чтоб он не упал. Он вырвался с неожиданной резкостью и продолжал, не обращая на меня внимания, подниматься ввысь. Уж коли ему понадобится помощь, он примет ее не от «предательницы», как я.
Я по-прежнему не верила, что иду здесь, под открытым небом, и вдыхаю воздух, пахнущий сосновыми иглами, живицей и дождем. Даже ощущать, как промокаешь, было прекрасно, во всяком случае поначалу.
Давин нашел меня. Давин и Роза отыскали меня. И я была на пути к дому.
Чуть впереди остановились Давин и бродяга. Они освобождали Сашу, которая запуталась в каких-то зарослях. Она тоже не желала чужой помощи. С неожиданной силой вырвалась она из путаницы веток, не обращая внимания на то, как рвется ее шелковый наряд. Бродяга тщательно снял с веток сверкающие бирюзово – синие нити, и я подумала, что Саша зацепилась нарочно. Она оставляет знаки, чтобы им было легче найти ее.
– А мы не можем оставить ее здесь? – негромко спросила я.
Кричать я не осмеливалась. Вообще-то, мы еще не заметили, чтобы кто-то нас преследовал, и, думается, наше бегство еще не обнаружили. Но долго продолжаться это не могло, и нечего искушать судьбу.
– Мы можем привязать ее к дереву. Они наверняка найдут ее до вечера.
Похоже, бродяге пришлись по душе эти слова. Давин же нахмурил лоб и, казалось, колебался. А Саша так испуганно вытаращила глаза.
– Ой, нет! – запричитала она. – Меня могут съесть волки!
Теперь я тоже начала сомневаться, стоит ли так делать. Лучше оставить Сашу не так близко к Дракане. И у меня было ощущение, что большая часть ее испуга – притворство.
– Вообще-то, мы не можем тащить ее с собой! – сказала я. – Она выдаст нас при первом удобном случае.
Саша заморгала своими большими темными глазами и… разве это не слезы? Да, по меньшей мере по одной слезинке скатилось по каждой ее щеке.
– Никогда! – вскричала она. – Вы даже не знаете, от чего вы меня спасли. Этот человек… Она глубоко прерывисто вздохнула… – Этот человек – злодей.
В этом я не сомневалась. Но когда я в последний раз видела их вместе, она смотрела на Вальд-раку с обожанием и называла его «господин».
– Не стоит привязывать ее, – сказал Давин, – пускай себе идет.
Саша положила ему на руку ладонь и поглядела на него:
– Позвольте мне вас сопровождать. Я так хочу уйти отсюда!
Мой глупый старший брат! Неужто он и в самом деле не видел насквозь эту лживую девчонку? Ничего он не видел! Вид у него был такой, будто ему хочется завернуть ее в вату и бережно унести на руках прочь отсюда.