Опасные страсти
Шрифт:
Генерал поднялся, Адриан последовал его примеру.
— Прошу вас быть начеку, полковник. Я знаю, вы вернетесь в Баден лишь через пару дней, но пока вы здесь, может, вам удастся расспросить людей и посмотреть, что из этого получится. Не забывайте об осторожности. Война приближается с каждым днем, а когда под боком лазутчик, опасность возрастает десятикратно.
— Сделаю все, что в моих силах, генерал. — Адриан резко вскинул ладонь к виску и шагнул к двери.
— Полковник Кингсленд…
Адриан повернулся:
— Да, генерал?
— Один человек уже пал
Адриан стиснул зубы.
— Позвольте заверить вас, я отлично это понимаю. — Он сунул под мышку кивер и вышел из кабинета. Грум вывел Минотавра из конюшни на заднем дворе особняка, и Адриан вскочил в седло.
В его мозгу неотвязно крутились слова генерала: то, что среди нас есть изменник, уже не вызывает сомнений. Адриану хотелось тут же помчаться в Баден, но сегодняшнюю и завтрашнюю ночи он должен провести в Вене. Должен побывать в своем полку, проверить исполнение оставленных им распоряжений, убедиться, что солдат хорошо кормят. Покончив с этим, Адриан мог приступать к выполнению своего последнего задания — и молить Бога, чтобы Элисса оказалась невиновна.
Элисса взяла из рук Софи конверт — второе за последние два дня послание от мужчины. В отличие от сухой записки Адриана, которой тот извещал ее о том, что несколько дней его не будет в Бадене, письмо от генерала Стейглера содержало горячие мольбы о прощении за неучтивость во время пикника и чрезмерно подозрительную реакцию на ее невинные расспросы.
Стейглер интересовался ее здоровьем — он только что узнал о несчастном случае, который произошел с Элиссой в тот день, — и предлагал составить ему компанию на будущем балу. Он также спрашивал, не желает ли графиня отужинать с ним сегодня в семь вечера.
Читая записку, Элисса ощущала разочарование оттого, что послание не от Адриана, и облегчение, вызванное тем, что гнев Стейглера улегся. Она была готова вновь встретиться с генералом, чтобы добиваться его расположения, но на сей раз она не совершит ошибку и не рассердит его.
Какая-то часть ее существа действительно чувствовала облегчение, но другая, большая часть страшилась грядущего вечера. Было ясно, что Стейглер не отказался от своей цели заманить ее в постель, а она знала, с каким упорством генерал добивается своего. Однако сейчас, когда Элисса едва оправилась от последствий падения, она могла не опасаться его домогательств.
За несколько часов, остававшихся до ужина, Элисса успела настроиться соответствующим образом. Вечер начался довольно мило, если учесть, с каким нежеланием она сюда приехала. Жена майора по фамилии Холдорф давала ужин в честь дня рождения супруга. Праздник состоялся в небольшом, но хорошо обставленном доме на окраине города. Вместе с хозяевами присутствовали двенадцать человек.
Ужин был обильный: густой фасолевый суп, вареная говядина под названием тафельшпиц, свежие овощи, картофель с луком, жаренный в кипящем масле, кнедели, запеченные в тесте яблоки и замечательный вишневый торт на десерт. В ходе трапезы Элисса вела любезную беседу с фрау
Наконец гости поднялись из-за стола, и Элисса услышала, как фрау Холдорф сказала:
— У вас очаровательная спутница.
— Да, — поддержал ее муж, быстро, оценивающе посмотрев в сторону девушки. — Я одобряю ваш вкус, генерал.
Элисса сразу прониклась теплыми чувствами к фрау Холдорф, но в облике ее супруга, худощавого, несколько женственного светловолосого мужчины, было нечто, вызывавшее у нее неприязнь. Она заметила, как его взгляд скользнул по округлости ее груди, заметила легкую улыбку, появлявшуюся на губах майора, когда тот переводил взор с нее на генерала.
В общем и целом майор казался вполне привлекательным человеком, но в нем было что-то… какой-то странный налет расчетливости. Нечто подобное Элисса угадывала и в Стейглере. Может быть, именно эта черта сблизила их.
Вечер обошелся без особых приключений. К досаде Элиссы, о войне почти не говорили, и по большей части беседа крутилась вокруг императорского бала. Наконец пришла пора уезжать, и при мысли о том, что ее ожидает, все внутри у Элиссы сжалось. Ей было нужно во что бы то ни стало уединиться со Стейглером, но столь же велик был страх перед тем, что могло произойти во время их встречи с глазу на глаз.
Они распрощались с хозяевами, и Стейглер помог Элиссе забраться в свою черную лаковую коляску.
— Еще рано, — заметил он, устраиваясь рядом с ней на сиденье. — Я знаю одно место, где мы сможем побыть вдвоем, где я мог бы угостить вас бокалом бренди, прежде чем отвезти домой.
Судя по глазам Стейглера, он не собирался ограничиваться бренди, и к горлу Элиссы подступил ком.
Она должна была поговорить с ним, добиться его доверия и расположения. Она попыталась заставить себя согласиться, но лишь улыбнулась и покачала головой:
— Ничто другое не доставило бы мне большего удовольствия, генерал. К сожалению, я до сих пор страдаю от последствий ушиба, и у меня мучительно разболелась голова. — Элисса протянула руку и крепко сжала его руку. — Я хочу, чтобы ничто не омрачало наше уединение. Вы понимаете меня, генерал?
Стейглер нахмурился, его глаза потемнели, а на лице застыло непроницаемое выражение.
— Ожидание начинает раздражать меня, Элисса. Если я узнаю, что вы ведете со мной какую-то игру, вам придется пожалеть, обещаю.
В экипаже воцарилось молчание, которое нарушал только стук железных колес по булыжной мостовой. У Элиссы гулко забилось сердце. Стейглера нельзя безнаказанно водить за нос — одному Господу ведомо, к чему это может привести. Надеясь, что он не заметит беспокойства в ее глазах, Элисса стиснула его руку и улыбнулась, поглядывая на генерала из-под ресниц.
— Поверьте, генерал, ваше терпение будет вознаграждено.
После этих слов Стейглер чуть расслабился и поднес ко рту ее пальцы. Его губы показались Элиссе сухими и немного шершавыми, и ее охватил приступ отвращения.