Опекун
Шрифт:
Каждый день Тед выходил сюда, чтобы в полной мере насладиться выпавшим на его долю счастьем, когда четырнадцать лет назад открыл для себя эту долину. В то время она была всего лишь неизвестным пятнышком в горах к северу от Солнечной долины, и эмигранты из Лос-Анджелеса еще не осознали, что именно эта долина Эдема превосходила своим совершенством их представления о рае. Проблема сегодняшнего дня заключалась в том, чтобы сохранить ее в первозданном виде. В последние пять лет, с тех пор как сюда стали приезжать первые разработчики, чтобы проложить лыжные трассы в горах выше Сугарлоафа и понастроить здесь в рассрочку кирпичные, добротные кооперативные дома, Тед и несколько его друзей начали скупать, насколько позволяли им средства, как можно
Ранчо Теда увеличилось с первоначальных трехсот акров до тысячи с лишним. Завтра он заключает сделку о присоединении еще двухсот акров земли к своим владениям. Двухсот акров, которые раскинулись вдоль Сугарлоафского ручья, соединявшего между собой истоки реки Салмон в десяти милях ниже по течению, где Сугарлоафская долина сливалась с необъятным открытым пространством Сотуфской долины. Это должно отбросить Чака Дивера — Хитреца Дивера, как называли его местные жители, — на шаг или два назад, — думал Тед, пересекая широкий двор, отделяющий беспорядочно выстроенный двухэтажный бревенчатый дом от истерзанного ветрами и осадками сарая, который оставался единственным подлинным строением, доставшимся ему в собственность. Это не только сорвет планы разработчика использовать участок под центр грандиозной новостройки, что и побудило Теда совершить покупку, но еще и понравится Одри и Джо. Жена и сын умоляли его об этом почти год, Одри — чтобы защитить землю от продолжающегося нашествия кооператоров вверх по долине, а Джо — потому что не мог дождаться, когда у него появится свой собственный ручей для рыбной ловли. В зависимости от результатов завтрашнего дня приличный участок ручья будет спасен от бульдозеров Дивера, и Тед с помощью Билла Сайкеса сможет перенести ограждение и присоединить новую землю к сохраняемой в первозданном виде дикой местности, которая и является его ранчо.
Дикая нетронутая природа — вот что такое ранчо под названием «Эль-Монте», поскольку ни Тед, ни Одри не были заинтересованы в обработке большего количества земли, чем требовалось для выращивания корма трем лошадям — единственным обитателям сарая. Основным предназначением ранчо было сохранение долины в первозданном виде. По странной иронии судьбы сегодняшний незамысловатый образ жизни Теда и Одри явился прямым результатом его прежней интенсивной научной деятельности в индустриально развитом районе Силиконовой долины. Сейчас они использовали прибыль, получаемую от одной преуспевающей калифорнийской компании Теда, занимающейся математическим обеспечением компьютерных программ, для того чтобы сохранить в первозданном виде их частные владения в Айдахо.
Тед и Одри открыли Сугарлоаф вместе, всего лишь месяц спустя после своего знакомства. Тем летом Одри работала официанткой в охотничьем домике, расположенном в Солнечной долине, а Тед приехал туда на выходные, чтобы отдохнуть от долгой напряженной работы, которая дала хорошие результаты: была создана крупная компания, занимающаяся математическим обеспечением программ и предоставившая работу тремстам программистам, хотя Теду в ту пору было лишь двадцать пять лет. Он встретил Одри в первый вечер после своего приезда и тут же сделал для себя соответствующие выводы, решив остаться здесь до конца лета. Он вел дела по телефону и пришел к выводу, что не так уж необходим своей компании, как это себе представлял.
В последнее воскресное утро уходящего лета Одри присоединилась к нему, чтобы вместе позавтракать на террасе охотничьего домика, откуда открывался прекрасный вид на заснеженные вершины, а перед завтраком они поехали кататься в окрестности Свинцовой горы и оттуда с благоговением смотрели на Сотуфскую долину, открывшуюся вдруг их взору, подобно спрятанному сокровищу. В величественном окружении защищающих ее от внешнего мира гор долина напоминала огромный ковер, сотканный из травы и цветов, усеянный островками осин и тополей, пронизанный нитями вытекающих из дальних
3
Зуб пилы (англ.).
— Вот он, — наконец вымолвил Тед. — Вот он, рай. А теперь единственное, что нам нужно сделать, это найти подходящее место.
Они поехали вниз, в долину, обследовали истерзанные ветрами и непогодой старые постройки Станлея, затем повернули назад, по пути сворачивая на каждую тропку, извилисто убегающую в предгорья, пока наконец не наткнулись на Сугарлоафскую долину — миниатюрный вариант необозримых пространств Сотуфа, перегороженный в восточной части суровым ликом Сугарлоафского пика.
Деревенька, приютившаяся у самого краешка долины, с высокими тротуарами вдоль расположенных по обеим сторонам немощеной дороги зданий, лишенных архитектурных излишеств, напоминала безукоризненно выполненную декорацию для ковбойского фильма. Между городом и каменным ликом Сугарлоафа долина поднималась вверх с возрастающей крутизной, первозданную красоту природы нарушали лишь поля да извилистые длинные дороги, ведущие к почти незаметным домам, — единственные признаки человеческого жилья.
В конце дороги они набрели на объявление о продаже трехсот акров земли вместе с домом, сараем и расположенным отдельно туалетом.
— Вот оно место, — обрадовался Тед.
— Какое место? — не поняла Одри.
— Место, где мы собираемся жить после того, как поженимся, — пояснил Тед, как будто для него самой естественной вещью на свете было делать предложение женщине, которую он знал всего лишь месяц, и решать, что жить они будут на полуразрушенной ферме в сотнях миль от цивилизации.
— На мой взгляд, неплохо, — услышала Одри собственный голос. — Как ты думаешь, нам стоит осмотреть дом или просто купить его?
— Давай просто купим его, — ответил Тед. Спустя полчаса он так и сделал.
Закончив оформление документов на приобретение фермы, они вновь направились в Солнечную долину, но по дороге решили, что нет причин откладывать начатое дело, поэтому, миновав курортный городок, поехали вниз, в Хайлей, заполнили заявление в здании суда и к обеду уже были женаты.
— Ты уверена, что не хочешь никого пригласить на свадьбу? — спросил Тед в последнюю минуту.
Пригласить она хотела бы только Марианну, с которой они дружили с детства и до сих пор оставались лучшими подругами, но Марианна была за две тысячи миль отсюда.
— Да, уверена, — ответила Одри. Затем, озаренная внезапной мыслью, спросила: — А ты уверен, что не хочешь позвать хотя бы своих родителей?
Машина наполнилась смехом Теда.
— Не имею такой возможности. Мать сбежала от меня через неделю после того, как ее бросил мой отец. С тех пор я никого из них не видел. И не собираюсь портить самый лучший выходной в моей жизни, пытаясь их разыскать.
Когда они стояли перед чиновником, регистрирующим их брак, крепко держась за руки и повторяя клятву, Одри вдруг пришла в голову мысль, что прошел всего лишь месяц со времени их знакомства в курортном городке и она мало что знает о Теде Уилкенсоне. Но это уже не имело значения. С тех пор как она потеряла родителей, которых пырнул ножом наркоман на ступенях многоквартирного дома на Аппер-вест-сайд в Нью-Йорке, Одри чувствовала себя такой же одинокой на белом свете, каким должен был чувствовать себя и Тед, когда его оставила мать. Но спустя четыре коротких недели после их встречи, у каждого из них появилось чувство, будто они превосходно знают друг друга.