Опекун
Шрифт:
Вновь возникла мысль вернуться в Нью-Джерси — пусть даже и к Алану.
И когда подъехала Оливия Шербурн, — а она громко хлопнула дверцей своего автомобиля и стремительно направилась к ступенькам крыльца, низко опустив голову, пытаясь спрятаться от дождя, — Марианна почувствовала облегчение, намного превосходящее обычные чувства при появлении соседа. Открыв входную дверь, она даже не пыталась скрыть удовольствие, что видит у себя в гостях Оливию. Но ветеринарный врач лишь покачала головой, отказываясь от предложенного Марианной кофе.
— Я
На лице Марианны появилось удивление, зачем ветеринару понадобилось ехать на место убийства, и Оливия поспешила все объяснить.
— Рик попросил меня встретиться там с ним и помочь осмотреть следы. Хотите верьте, хотите нет, но я удивительно хорошо умею читать следы. Но мне показалось, что на Вас может навалиться ощущение фатальной неизбежности, когда никого нет рядом, кроме Билла Сайкеса. — Она мельком взглянула на сарай, на поле, затем повернулась к Марианне. — Сайкес все еще здесь, не так ли?
Марианна кивнула головой, вспомнив, как подручный, появившись утром в кухонных дверях, произнес, прежде чем уйти по своим хозяйственным делам:
— Мне кажется, дела идут все хуже и хуже. Подумайте, может быть, Вам захочется выбраться отсюда.
Марианна слабо улыбнулась Оливии.
— Билл Сайкес здесь, но я и сама не знаю, надолго ли он останется. Сегодня утром он зашел ко мне с предложением подумать над возможностью «выбраться отсюда», как он сформулировал.
Брови Оливии поползли вверх.
— И Вы не исключаете такую возможность?
— Я и сама хотела бы знать, о чем я думаю. — вздохнула Марианна, но в одном она была абсолютно уверена: сегодня утром ей не хотелось оставаться в доме. — Послушайте, почему бы мне не поехать с Вами, а потом мы можем спуститься вниз, в город, и вместе пообедать. Если у Вас, конечно, найдется время.
Оливия молчала, обдумывая ее предложение, но Марианна уже схватила куртку, висевшую на крючке в прихожей, и выскочила из дома на улицу, прежде чем Оливия успела ответить.
Сейчас автомобиль пробирался между глубокими рытвинами дороги. Оливия ругалась про себя на чем свет стоит, а Марианну то и дело бросало на приборную доску. Наконец они добрались до лагеря. Казалось, что люди были там повсюду. Оливия неодобрительно покачала головой, наблюдая повышенную активность вокруг разодранной палатки, из которой извлекали сейчас тело Глена Фостера.
— Смею надеяться, что они сделали достаточно снимков, прежде чем успели истоптать все вокруг. Хотя в этой грязи вряд ли осталось много следов.
Обе женщины выбрались из автомобиля. Оливия тут же направилась к группе людей, обступивших тело, а Марианна замешкалась, понимая, что если хоть краем глаза взглянет на истерзанное тело мужчины, — это зрелище надолго останется в ее памяти. Жалея, что вообще сюда приехала, она прошла к установленному на улице столику, стряхнула капли воды со скамейки и села на нее, протянув руки к потрескивающему пламени костра, который охранники поддерживали
— Никогда раньше не видел ничего похожего, — услышала она чей-то голос. — Мне приходилось осматривать немало изувеченных людей, но такие раны вижу впервые.
Марианна отвернулась, пытаясь оградить свой слух от описания причиненных Глену Фостеру увечий.
Оливия разговаривала с Риком Мартином и Уитом Бейкером, который уже двадцать лет работал окружным следователем по делам о насильственной смерти.
— Никаких следов от зубов, — заметила она, внимательно рассматривая обескровленное тело, лежащее теперь на полотне, расстеленном недалеко от машины скорой помощи, принадлежащей округу. Труп лежал лицом вниз, спина была сильно разодрана, и создавалось впечатление, что когтями. В горле зияла огромная рана, и Оливия не сомневалась, что если здесь и действовали ножом, то тупым: раны на коже были рваные, беспорядочные, мышцы искромсаны.
— Вот что меня и настораживает, — согласился Уит Бейкер, кивком головы приветствуя ветеринара. — Никогда не видел нападения животного, после которого не осталось бы следов укуса. — Он вопросительно поглядел на нее. — Именно так действуют звери, верно? Когда они нападают, то пускают в ход зубы.
— Насколько мне приходилось видеть, — откликнулась Оливия. — Правда, медведи в качестве оружия используют свои когти, но, завалив свою жертву, первое, что делают, это пускают в ход пасть. Если они и не разрывают добычу на части, то по крайней мере оттаскивают ее в другое место. — Она наклонилась ниже, внимательно осматривая рваные раны, зияющие по всей спине Глена Фостера, от плеч до самой талии. — Тебе когда-нибудь приходилось встречать что-нибудь подобное, Рик?
Помощник шерифа покачал головой.
— Действительно, похоже, что разодрано когтями, но чьими? Расстояние между ними не характерно для медведя, а кто еще действует так же?
— Кугуар? — предположил Уит Бейкер.
— Возможно, — произнесла Оливия Шербурн голосом, выдававшим ее сомнения. — Хотя тоже непохоже. Если бы здесь действовал кугуар, раны были бы глубже. И взгляните сюда, — продолжала она, наклоняясь вперед, чтобы дотронуться до темного пятна на правом плече. — Разве не похоже на синяк?
— Похоже, он там мог бы появиться, останься человек в живых, — согласился Уит Бейкер. — Очень похоже на то, будто кто-то схватил его за плечо. Но эти раны не имеют ничего общего с царапинами от человеческих ногтей, которые мне приходилось видеть.
— А что насчет палатки? — спросила Оливия.
— Пойдемте посмотрим, — предложил Рик Мартин, кивнув врачам и ветеринару. — Можно отвозить тело в морг?
Уит Бейкер согласно кивнул, и два санитара поместили тело в машину. К тому времени, когда группа людей направилась к палатке, автомобиль уже разворачивался, чтобы отправиться вниз по дороге, ведущей в долину. После того как он уехал, Марианна Карпентер отважилась наконец присоединиться к Оливии, Рику Мартину и следователю.