Опер против маньяка
Шрифт:
Генерал заметил его разгоревшиеся глаза и спросил:
— Знаете толк в таких вещах?
Профессор Труба ответил не хуже Топкова.
— Как не знать?! Получившие золотое оружие вносились в кавалерские списки. Для обер-офицеров такая награда в начале девятнадцатого века была явлением совершенно исключительным. Только с 1859 года такое оружие могли получать за боевые отличия офицеры всех чинов, имеющие уже ордена Анны 4-й степени и Георгия 4-й степени. Офицерам вручали его из Капитула орденов, а генералам, которым выдавалось с
Рузский с невольным уважительным интересом посмотрел на Федю, но сказал двусмысленно:
— Оправдываете вы свое назначение, Федор Трофимович. Прошу в гостиную.
Там он усадил Трубу в кресло и положил на столик перед ним альбом, посвященный истории наградного оружия.
— Полистайте пока. Я выйду на минуту.
Генерал вернулся в комнату с клинками, где у него стоял телефон. Он быстро набрал номер Топкова. Когда тот взял трубку, Рузский тихо начал:
— Лейтенант, это генерал Рузский. Срочно выезжайте…
В этот миг проскользнувший за ним, не менее бдительный Труба, ударил по рычагу рукой. Другой — вырвал шнур из аппарата.
Генерал обернулся к нему. Федя отскочил на несколько шагов, выхватил пистолет и направил его Рузскому в грудь.
— Ша! Не дергайся, папаша.
В этот момент на лестничной площадке громко хлопнула дверь старого лифта. Федя повернул голову на звук.
Этих секунд генералу Рузскому хватило, чтобы со стены рядом выдернуть из наградного гнезда шпагу с гравировкой «За храбрость».
Генерал молниеносно сделал фехтовальный выпад, точно пронзив профессору Трубе сердце!
Труп Феди упал навзничь. Генерал склонился над ним и выдернул шпагу из груди. Бросил ее на ковер, прошел к двери на лестницу и открыл ее. Там никого не было.
Рузский оставил дверь открытой, ожидая приезда Топкова с минуты на минуту. Он прошел в гостиную, не взглянув на оплошавшего дуэлянта, валяющегося под стеной, блистающей золотыми клинками.
Генерал сел в кресло, где некоторое время назад располагался Труба. Заглянул в раскрытый тем альбом и продолжил его перелистывать.
Вскоре в квартиру вбежала группа с Топковым и Кострецовым. Генерал встал им навстречу и отрапортовал, обращаясь к Гене:
— Вы были совершенно правы! Явился этот с треугольным лицом. Сообщил, что он несуществующий Федор Трофимович из музея. Наставил на меня пистолет. Пришлось заколоть.
— Вот Федя и стал наконец действительно несуществующим, — проговорил Кострецов, стоя в проходе к гостиной и оглядываясь на тело Трубы, получившего в самое сердце золотую шпагу, о какой мечтал, замороченный всесильным кайфом.
Эксперты начали обследовать место происшествия. Когда оперы уходили из квартиры, Топков раздраженно сказал Кострецову:
— От генералов Рузских только неприятности, хотя и кажется им всегда, что вершат великие дела. Один заставил царя отречься, другой нашего важнейшего свидетеля угробил.
Кость
Много коллекционного было в жилище горе-профессора, как и несметных запасов кокаина. Последнее время Федя больше приобретал его. Орденов Рузского не обнаружили.
Вместе со здешним участковым они опечатали квартиру и спустились на улицу, когда Топков вспомнил:
— Сергей, на связке ключей из кармана Трубы видел я и автомобильные. Значит, должна у него быть и машина.
— Возможно, он на ней приехал, — сказал Кострецов. — Стоит где-то около дома Рузского.
— Ключи-то были особенные, фирменные: с брелком на кожаной подкладке, а на нем — монограмма с двумя английскими "R"…
— Что?! — воскликнул Кострецов. — Да это же эмблема компании «Роллс-Ройс»!
— Да?! Но никакого «роллс-ройса» около дома генерала не было. Такую машину мы бы точно заметили.
— Значит, стоит где-то Федин «роллс»… Везет мне последнее время на «роллсы». Где участковый?!
Они догнали милиционера. Тот сказал, что гараж этого жильца, возможно, находится среди других, на пустыре за следующей улицей, и повел их туда.
Потолковав с местными автолюбителями, выяснили, где гараж Феди. Кострецов достал связку отмычек, с которыми обычно не расставался. Открыл замок.
Распахнули воротца и увидели сияющий «роллс-ройс», словно едва-едва вынырнувший из цеха ручной сборки заморского автозавода…
Кострецов обежал его, рассматривая приметы машины, которые почти наизусть выучил после угона от «Лукойла».
— Тот самый, лукойловский! — ошарашенно произнес он.
— Что же получается? — озадаченно проговорил Гена. — Труба его угнал?!
— Не может быть. Кишка тонка у этого кокаиниста и орденоносного фармазона на такое. Почти уверен: это Гриня Дух.
Топков подхватил:
— А театры грабили Труба и Дух едва ли не на пару.
Кострецов одобрительно усмехнулся.
— Вот именно. Так что есть о чем подумать, лейтенант.
Опер Кость с удовольствием размял мышцы, двигая плечами, и подытожил своим любимым:
— Эхма, и не нужна нам денег тьма.
ЧАСТЬ II. СЕКС-БРИГАДА
Глава 1
Не поскупился воротила «Лукойла», владелец найденного Кострецовым и Топковым «роллс-ройса». Отвалил операм полторы тысячи долларов на двоих, хотя после угона о премии не объявлял. Так и бывает: сваливается, будто с неба. А вот за «плимут», который вычислил через Черча Кострецов, ничего от хозяина-актера не капнуло. Да и то сказать: «лукойловец» — очевидный богач, знаменитый же актер, владевший «плимутом», как обычно, на последние гроши отличную иномарку справил. Уж это артист капитану при возвращении ему машины талантливо изобразил.