Операция «C-L»
Шрифт:
Правда, пока это всего лишь основанная на воображении гипотеза в духе Карличека. Неплохо бы ее подкрепить фактами. Настроение у меня падает. Я стою в полутемной прихожей и размышляю о предстоящем бесславном отступлении. Скала и трое его сотрудников моют руки в ванной.
И вдруг почему-то я решаю еще раз осмотреть поверхность шкафа в прихожей. Там ничего не оказалось. Я встаю на цыпочки, чтобы еще раз в этом убедиться. И тут, как мальчишка, подпрыгиваю и кричу:
– Скорей сюда стул и свет!
Все сбегаются на
– Что там такое? – спрашивает Скала.
– Сейчас ничего нет. Но раньше что-то лежало.
Я влезаю с фонарем в руке на подставленный стул и освещаю поверхность шкафа. Карличек как-то говорил, что пыль – наш союзник. Тогда речь шла о квартире Ленка. Там не было ни пылинки. Здесь же пани Трояно-ва или ее прислуга не убирали так старательно.
Верхняя крышка шкафа покрыта слоем пыли. Но не всюду. В середине – совсем чистый от пыли прямоугольник. Размеры примерно восемьдесят на шестьдесят сантиметров.
Прямоугольник находится ближе к стене. Ширина шкафа больше шестидесяти сантиметров. На крышке шкафа впереди видны косые полосы. Со шкафа кто-то недавно снимал прямоугольный предмет: ящик, коробку или чемодан. Скорее всего, чемодан, потому что следы яснее по краям, вероятно от металлических углов чемодана, здесь поверхность шкафа даже поцарапана. Я спускаюсь со стула, погасив фонарик.
– Наверняка отсюда что-то унесли, – говорю я, – и нам предстоит это найти.
Сотрудники Скалы старательно измеряют след на шкафу. Но вот они кончают, и я делаю знак, что пора уходить. Ключи Трояна можно спокойно вернуть его вдове. Сделать это собираюсь я сам.
3
Но сначала я хочу убедиться, что Лоубал с Трепинским организовали все как нужно. Да, поработали они неплохо. И я отправляюсь в прозекторскую. Меня подводят к мраморному столу, на котором лежит бедняга Троян. Для порядка я должен взглянуть на него.
Наконец после полудня я отправляюсь к дому, где живет сестра пани Трояновой. Фамилия ее Валоушкова. Ее муж, Эмиль Валоушек, – бывший чиновник, переведенный на производство. Он любезно приглашает меня войти.
– Золовка уже ушла, – объясняет он мне, явно сожалея, что я ее не застал.
Между квартирами Валоушков и Троянов огромная разница. У Валоушков намного уютнее. Чувствуется семейное согласие. Сам Валоушек, если бы его не выбила из привычной колеи смерть Трояна, имел бы даже довольный вид. Мария Валоушкова немного старше сестры и начинает уже полнеть. Наверняка у нее нет пристрастия к тонкому белью и чулкам-паутинкам. И на руках никакого маникюра.
У Валоушковых сын десяти лет и трехлетняя дочка.
Мы беседуем в кухне, которая одновременно служит и столовой. Здесь никакой роскоши и гораздо теснее, чем у Троянов. Обстановка простая и самая необходимая.
За столом у окна сидит мальчик и что-то рисует. Девочка, видимо, недавно научилась
– Цвирк-бырк, прилетел воробей в терновник.
Я использую паузу, когда ей вытирают рот, и спрашиваю:
– А пани Троянова еще зайдет к вам?
– Не знаю, – отвечает Валоушкова и гладит дочку по волосам, на ее лице выражение озабоченности. – Свой чемодан она оставила у нас, наверное, вернется за ним.
Чемоданчик я вижу. Это тот, в котором рылся Скала. Никаких других вещей Троянова не оставляла, нет здесь и того предмета, отпечаток которого сохранился на шкафу.
– Пани Троянова хотела пробыть у вас несколько дней, – говорю я.
– Она ничего об этом не сказала, – удивляется Валоушкова. – Если и вправду собиралась у нас остаться, так мы бы уж потеснились. Думаю, она вернулась домой.
– И я тоже так думаю, – присоединяется к ней Валоушек и качает головой. – Да, увидеть вдруг своего мужа мертвым – немалое переживание, – говорит он серьезным, но довольно равнодушным тоном. – Вероятно, вам что-то во всем этом не нравится. Здесь, у нас… – он подыскивает слова, – она была уже спокойнее. Думаю, смерть мужа не такая уж потеря для нее… Правда, он содержал ее. А так они были чужими людьми. Он болел, детей не было… К тому же, кажется, у нее есть любовник.
Мальчик перестает рисовать и внимательно прислушивается к тому, что говорит отец. Увидев предостерегающий жест жены, отец строго напускается на сына:
– Марш в комнату!
Мальчик послушно встает со стула, собирает свои краски и вместе с сестренкой уходит в соседнюю комнату.
Я спрашиваю:
– А что, пани Троянова пришла сюда с доктором Боучеком?
– Нет, она пришла одна, – отвечает Валоушек.
Значит, добряк доктор или не догнал ее, или она отказалась от его услуг.
– Да нет, никакого особого дела у меня к пани Трояновой нет, – говорю я как можно более естественным тоном. – Просто я надеялся застать ее у вас и отдать ключи от квартиры.
– Она у нас недолго пробыла, – объясняет Валоушкова. – Часа два, не больше. Пришла, немножко передохнула. Даже есть не стала, только выпила чашку чаю… Правда, позвонила в похоронное бюро, – добавляет Валоушкова сухо.
– А у вас есть телефон? – спрашиваю я.
– Там, в комнате, – показывает муж. – Если хотите…
– Нет, спасибо.
У Троянов телефона нет. Для нас было бы удобнее, если бы он был. Я говорю Валоушеку:
– Похоронное бюро и шага не сделает до тех пор, пока не получит от нас разрешение на похороны.
– Вот она и говорила с ними довольно долго.
– И наверное, без успеха.
– Да, потом она жаловалась на ненужные формальности.
Мария Валоушкова пытается оправдать сестру.
– Она, бедняжка, не знает, куда ей обратиться. У нее нет свидетельства о смерти… столько забот…