Операция «Дельфин»
Шрифт:
– Всего несколько слов, сэр.
– Виски я вас угостил, а теперь говорите. А если нет, то исторгните из себя виски обратно!
– Все можно выразить одной фразой. – Бартон допил свой стакан и опять громко щелкнул языком. Краун, уже готовый к этому, с отвращением скривил рот, будто щелчки, словно молнии, вонзились ему в живот. – Уэйк становится запретной зоной, и весь прилегающий к нему морской район тоже…
– Это я знаю. Я не слепой! Но почему?
– Здесь будут проводиться испытания новых видов вооружений, – уклончиво ответил Бартон. – И прошу вас, сэр, больше никаких вопросов. Когда потребуется, вы получите
– Мне вполне достаточно вашего приезда, – с ехидством заметил Краун. – Две совместные операции, и у меня на всю жизнь сохранились самые радужные воспоминания о вас. Один раз – мой командный пункт взлетел на воздух…
– Это произошло в Кванг Три, в северной части Южного Вьетнама. – У Бартона на лице мелькнула довольная ухмылка.
– А во второй раз партизаны обстреляли нас с моря…
– Вашу базу Кам Ран, близ Сайгона. Но мы всегда побеждали, сэр.
– И лишь позднее я понял, что всякий раз вы использовали меня как приманку, Джек! Разумеется, все ваши операции были успешными – за мой счет! И на моем горбу!
– Ваши заслуги перед родиной были по достоинству оценены, сэр, – сказал Бартон, не переставая ухмыляться. – У вас столько орденов, адмирал, все вас знают, и когда-нибудь Уильяму Крауну устроят торжественные похороны и сам президент скажет надгробное слово…
– Если я здесь на Уэйке по вашей милости взлечу на воздух! – воскликнул Краун с театральным пафосом. – О боже! Никогда я не был пьяницей, но сейчас я позволю себе еще стакан виски.
Во второй половине дня Краун и Джек Бартон осмотрели весь атолл, затем возле Уилкес-Айленда сели в моторную лодку и поплыли через лагуну. Сквозь узкий проход они покинули атолл и отплыли от него на три мили. Здесь рулевой по приказу адмирала выключил мотор. Бартон сидел сзади на выкрашенной белой краской скамье и завороженно следил за полетом альбатросов, которые, широко раскинув крылья, без единого взмаха лишь благодаря воздушным потокам элегантно и легко парили вокруг лодки, то скользя над морем чуть ли не у самых гребней волн, то уносясь в вечернее небо.
– Человек давно мечтает так летать, – сказал Бартон, настроившись на лирический лад.
– А на самом деле человек намерен в мгновение ока превратить этот рай в ад. – Краун показал на так и манящий к себе остров. Высокие, покачивающиеся на ветру пальмы, белый песок, заливаемые пенящейся водой коралловые рифы, золотисто-красное солнце, окутанное пушистыми облаками. – Чем вам не угодил этот прекрасный остров, Джек?
– Мне? Меня он очень даже устраивает. Я тоже предпочел бы, подобно вам и всем остальным, широко раскинуть руки и воскликнуть: «Боже, благодарю тебя за то, что ты создал это!» Но нам, к сожалению, этого не позволяют сделать.
– Кто именно?
– Политики. Для них Уэйк – не сказочный остров, а стратегически важный пункт в океане.
– У меня идея, – с задумчивым видом сказал Краун, усаживаясь рядом с Бартоном. – Мы пригласим всех политиков совершить морское путешествие, покажем им этот рай, а затем проделаем в корабле дыру и утопим их в том месте, где больше всего акул.
– Отличная идея, адмирал. Но что толку? На их место придут другие. Это как с той мифической гидрой: стоит прикончить одного политика, как тут же двое новых объявятся. Самое надежное – это утопить все человечество.
– Когда я узнаю, что ожидает Уэйк? – с горечью спросил Краун.
– Это зависит от хода строительства. Думаю, что мы все гораздо больше узнаем, как только будут готовы
– Как, простите? – Краун уставился на Бартона с таким видом, будто тот рыгнул ему прямо в лицо. – Что я слышу?
– Это только начало. – Бартон несколько раз медленно наклонил голову. – Это все, что я могу вам сказать. Уэйк станет базой снабжения подводных ангаров. В Пентагоне в ходу такое выражение: Тихий океан принадлежит американцам, а не русским. – Бар-тон пожал плечами и с грустью в голосе сказал: – Политиков, сэр, утопить невозможно. К сожалению.
Гонимый любопытством, Николай Семенович Прасолов покинул Камчатку и отправился на Курилы. Он прилетел в Курильск, в приливе дружеских чувств обнял своего старого товарища, адмирала Макаренкова и, прищурившись, оглядел все вокруг.
– Такое же жуткое небо! Сизое и мокрое! Как у тебя дела, Василий Борисович?
Адмирал Макаренков, понятия не имевший, что побудило адмирала Прасолова приехать на Курилы, быстро повел приятеля к ожидавшей их машине и кряхтя уселся в салоне рядом с ним.
– Если бы японцы не устраивали постоянно демонстрации и нам не приходилось гнать их рыбацкие суда из наших вод, мы бы тут померли от скуки, – сказал он, – а так мы демонстрируем силу и стараемся, чтобы каждый там знал, как мы тут усиливаем гарнизон.
– А чем занят Яковлев?
– Играет, – лаконично ответил Макаренков.
– Что он делает? Иван Викторович играет? – ничего не понимая, воскликнул Прасолов. – Чем?
– Десятью малыми подводными лодками. – Макаренков сложил руки на явно уже обозначившемся круглом животике. Из всех удовольствий, которые могли ему предоставить Курилы, самыми приятными были обильная еда и питье. И единственное, что вызывало у него досаду, это жалобы его супруги Софьи Николаевны, которая уже целый год оплакивала свою судьбу, утверждая, что при таком климате покрывается плесенью, как хлеб под дождем. – Свой корабль радиоэлектронной разведки «Приморье» он поставил на якорь километрах в восьми от берега и, как ребенок, радуется, если ему удается незаметно и неслышно поставить у берега своих подводных клопов. Командир корабля уже просто вне себя. Самые чуткие звуко– и гидролокаторы хочет он обмануть. И зачастую ему это удается. Тогда он передает с земли: «Замените себе слуховую косточку, товарищ!»
– Все его ненавидят и готовы в лицо плюнуть.
– Людей вполне можно понять! – Прасолов выглянул в окно. Они уже въехали в город Курильск, после вступления в него в 1945 году советских войск постепенно превратившийся в типичный безликий город с домами-коробками. Город, созданный на чертежной доске. От древних японских строений почти ничего не осталось, лишь несколько домиков и храм с великолепными, глазурованными, крытыми голубой или зеленой черепицей крышами. – И все же у этих тренировок должен быть какой-то смысл.
– Яковлев получает указания прямо из Москвы через Владивосток. До меня они не доходят… – В голосе адмирала Макаренкова явственно звучала обида, и он имел все основания возмущаться: у побережья Итурупа проходят учения какой-то флотилии, а он, командир Курильской военно-морской базы, ничего не знает, не ведает и чувствует себя так, будто у него брюки соскочили. – А как у тебя дела, Николай Семенович?
– Официально Яковлев подчиняется мне. Вся операция проводится под моим руководством.
– Ага! Ну шепни мне на ушко, друг дорогой!