Операция «Экзосет»

Хиггинс Джек

– Что вы знаете о Фолклендских островах, Габриель? – спросил молодой капитан.

– Это в Южной Атлантике, – ответила она. – Примерно в четырехстах милях от аргентинского побережья. Правительство Аргентины в течение многих лет оспаривает их у нас.

– Верно. Конечно, это британская территория, но такое место, которое находится в восьми тысячах миль от Англии, защищать трудновато.

– Ради интереса скажу, – вмешался Фергюсон, – что у нас там в данный момент шестьдесят морских пехотинцев, не считая местных сил самообороны, один корабль Королевского

военно-морского флота «Эндьюранс», патрульный катер, вооруженный двумя двадцатимиллиметровыми пушками, и пара вертолетов. Наши хозяева в парламенте ясно дали понять, что по соображениям экономии не собираются держать там большие силы.

– А в четырехстах милях оттуда – прекрасно оснащенные военно-воздушные силы, большая армия и флот, – добавил Фокс.

Габриель пожала плечами.

– Ну и что? Не думаете же вы в самом деле, что правительство Аргентины решится захватить острова.

– Боюсь, что как раз это мы и думаем, – ответил Фергюсон. – Все идет к тому еще с января. А ЦРУ серьезно считает, что делаются необходимые приготовления. Во всем этом есть смысл. Страной правит хунта из трех человек. Президент, генерал Гальтьери, сделал ставку на экономический подъем. Но, к несчастью, страна находится на грани банкротства.

– Вторжение на Фолкленды будет очень кстати, – сказал Фокс. – Оно поможет отвлечь людей от домашних проблем и занять их умы чем-то другим.

– Как в древнем Риме, – продолжал Фергюсон. – Хлеба и зрелищ вполне достаточно, чтобы толпа была счастлива. Еще чашечку чая?

Он налил Габриель еще чашку.

– И все-таки я не понимаю, какое отношение ко всему этому имею я? – спросила она.

– Ну, это очень просто. – Фергюсон кивнул Фоксу. Тот открыл папку, взял оттуда пригласительную карточку и подал ее Габриель.

Карточка была на двух языках – английском и испанском. Его превосходительство Карлос Ортис де Розас, посол Аргентины, приглашает мадемуазель Габриель Симон Легран на званый вечер с коктейлем с половины восьмого до восьми. Вечер состоится в аргентинском посольстве на Уилтон Кресент.

– Рядом с Белгрейв-сквер, – подсказал Фокс.

– Что, сегодня вечером? Невозможно. Я иду в театр.

– Это важнее, Габриель. – Фергюсон опять кивнул, и Фокс достал из папки черно-белую фотографию, которую положил на стол.

Габриель взяла фотографию. На ней был человек лет сорока в военном летном костюме, какой надевают летчики сверхзвуковых самолетов, и с шарфом на шее. В правой руке он держал шлем. Как и большинство летчиков, не очень высокого роста. Черные волнистые волосы, тронутые сединой на висках, спокойные глаза. На правой щеке шрам.

– Полковник Рауль Карлос Монтера, – пояснил Фокс. – В настоящее время – специальный военный атташе в посольстве Аргентины.

Габриель продолжала разглядывать фотографию. Ей казалось, что она смотрит на старого друга, на человека, которого давно и хорошо знает, хотя она была уверена, что никогда его не видела.

– Расскажите мне о нем.

– Возраст – сорок пять лет, – сказал Фокс. – Аристократ. Мать – донна Елена,

занимает видное положение в обществе в Буэнос-Айресе. Отец умер в прошлом году. Семье принадлежат Бог знает сколько земли и чуть ли не весь скот в мире. Они очень богатые.

– И что же, при таком богатстве он – летчик?

– Да, в некотором роде он – одержимый. Научился летать в шестнадцать лет. Окончил Гарвард, получил степень по языкам, потом поступил на службу в ВВС Аргентины. Обучался в Королевских военно-воздушных силах в Крануэлле. Также проходил подготовку в ЮАР и в Израиле.

– И что очень важно, – заметил Фергюсон, отходя к окну, – он не похож на всех этих южноамериканских фашистов. В 1967 году вышел в отставку и отправился в Африку. Во время гражданской войны в Нигерии воевал на стороне республики Биафра. Совершал ночные полеты на «Дакотах» с Фернандо-По в Порт-Харкот. Задача не из легких. Потом он где-то познакомился со шведским аристократом, графом Карлом-Густавом фон Розеном. Республика Биафра купила у шведов пять учебных самолетов «Миникон». Он сам установил на них пулеметы и прочее. Монтера был одним из тех ненормальных, кто пытался сражаться на этих самолетах с египтянами и восточными немцами, летавшими на русских «МиГах». – Фокс подал ей еще одну фотографию. – Снимок сделан в Порт-Харкорте в самом конце войны.

На этой фотографии Монтера был в старой летной кожаной куртке времен второй мировой войны. Его волосы спутались, глаза смотрели печально, а лицо казалось усталым. Шрам на щеке выглядел совсем свежим.

Ей вдруг захотелось успокоить его, этого человека, которого она совсем не знала. Когда она положила фотографию, ее руки слегка дрожали.

– Так что я должна сделать?

– Он тоже будет там сегодня вечером, – ответил Фергюсон. – Что и говорить, Габриель, не многие мужчины могут устоять против вас, но когда вы пустите в ход все свое очарование, это вообще невозможно...

– Понятно, перебила его Габриель. – Я должна затащить его в постель, упасть на спину, думая в это время об Англии и надеяться, что он скажет что-то важное о Фолклендах?

– Довольно прямолинейно, но в общем близко к истине.

– Сукин вы сын, Чарльз, – заявила она, встала и взяла свой хлыст.

– Вы это сделаете?

– Думаю, да. Эту пьесу я уже видела раньше. Кроме того, если говорить честно, этот ваш Рауль Монтера заинтересовал меня.

Дверь за ней закрылась. Фокс налил себе еще чая.

– Думаете, она сделает это, сэр?

– О да, – ответил Фергюсон. – Она любит играть в этом театре жизни, наша Габриель! Что вы знаете о ее прошлом, Гарри?

– Они с Тони были женаты что-то около пяти лет?

– Правильно. Папа у нее француз, мать – англичанка. Они развелись, когда Габриель была еще совсем маленькой. Она изучала политэкономию в Сорбонне, потом еще год училась в колледже Сент-Хью в Оксфорде. С Вильерсом познакомилась на майском балу в Кембридже и вышла за него замуж. Это лучше, чем получить работу в каком-то там колледже. Сколько раз она на нас работала, Гарри?