Операция прикрытия
Шрифт:
— Чей приказ?
Жегота смотрел на полковника пристально и тяжело.
И Колецки на секунду смутился.
— Это приказ из Лондона.
— Хорошо. — Майор специально не назвал Колецки по званию. — Хорошо, — повторил он, — я буду готовить людей.
Колецки вышел, а Жегота быстро добрился и вызвал адъютанта.
— Завишу ко мне, хорунжий.
— Слушаюсь, пан майор.
Ярош пил пиво. Ресторан был пустой. Занятые люди не заходили сюда с утра. Народ обычно собирался после
Распахнулась дверь, вошли трое. Они взяли пива и немудреной закуски, сели за столик в углу.
Ярош продолжал тянуть из своей кружки, глядя перед собой устало и тупо.
Один из вошедших подошел к его столу, наклонился.
— Добрый день, пан Ярош.
— Для кого как, — мрачно пробурчал Ярош.
— Дела плохие?
— А у кого они нынче хорошие?
— Не откажитесь подсесть к нашему столу, у нас есть для вас интересное дело.
— Интересное дело! — усмехнулся Ярош. — Какие нынче дела? Штука сукна — уже интересное дело.
Но тем не менее он взял свою кружку и пошел к столу. Сел на свободный стул и очутился между двумя здоровыми парнями, смотревшими на него настороженно и зло.
— Ну что за дело, панове? — Ярош без приглашения налил из их бутылки.
— Надо переправить человека на ту сторону, — сказал Колецки, твердо глядя в глаза Ярошу.
— Нет, — Ярош выпил рюмку, — товар — да, человека — нет.
— Мы хорошо заплатим.
— А что нынче стоят деньги?
— Ярош, — Колецки достал сигарету, — мы о вас знаем много. Вполне достаточно, чтобы Модзолевский передал вас русским. Но мы не будем этого делать. Мы убьем вас, Ярош.
Один из незнакомцев протянул руку, и в бок Яроша уперлось тонкое жало десантного ножа.
— А если меня возьмут русские?
— Они не возьмут вас. Риск минимален.
— Сколько?
— Десять тысяч злотых.
— Злотые нынче меняются на килограммы.
— Сколько ты хочешь?
Ярош покосился на нож, взял бутылку.
Сразу же второй сжал его локоть.
— Пусти, — Ярош вырвал руку. Выпил. Помолчали.
— Еще десять тысяч советских рублей.
— Пять, Ярош, пять, — усмехнулся Колецки.
— Давай.
Хозяин, отойдя в угол стойки, внимательно смотрел за столиком. Одной рукой он расставлял кружки, другой доставал из ящика наган.
Колецки вынул бумажку.
— Подпишите, пан Ярош, так будет спокойнее и вам. Вы же коммерсант, а подлинная коммерция требует порядка.
— Когда вести человека?
— Завтра.
— Давайте деньги.
Ярош считал их долго. Аккуратно складывая каждую бумажку. Колецки презрительно глядел на него. Он слишком хорошо знал таких людей, готовых за деньги на все.
Наконец Ярош выдохнул и сунул деньги в карман.
— Надо было поторговаться, — улыбнулся он.
— Подписывайте.
Ярош взял протянутую ручку, долго читал расписку. Потом поднялся.
— Ну вот и все. — Колецки спрятал расписку в карман.
— Где
— Нам так приятна ваша компания, что мы просто не расстанемся до завтра.
Ярош хотел что-то сказать. Но, посмотрев на мрачных спутников Колецки, встал и пошел к выходу.
Они уже подходили к дверям, когда хозяин крикнул:
— Пан Ярош! Ваше сало и бимбер.
— Я сейчас, — буркнул Ярош и пошел к стойке.
Трое у дверей провожали его настороженными глазами.
Хозяин достал из-под стойки мешок, протянул Ярошу.
— Передай, — тихо сказал Ярош, — переправляют завтра ночью.
Он взял мешок, кинул на стойку деньги и пошел к дверям.
Завиша стоял на площади у дома, у дверей которого был прибит герб новой Польши. Серебряный орел без короны на красно-белом фоне. Этот герб словно давил на него. Притягивал и пугал одновременно. Завиша стоял на площади у коновязи, смолил огромную самокрутку и все не решался сделать первого шага. А его сделать было нужно. Просто необходимо. И он шагнул, как в воду, и пошел через площадь.
У двери сидел капрал, положив ППШ на колени.
— Тебе чего, Завиша?
— Мне к пану капитану.
— Иди, он на втором этаже.
Завиша толкнул дверь, и она закрылась за его спиной, отгородив от площади, людей у базара, от его прошлого.
Тамбовцев бежал на второй этаж, перескакивая через ступени. Он без стука ворвался в кабинет Середина.
— Что? — спросил его Губин. — Что?
— Радиограмма от Модзолевского.
Губин взял текст, прочел.
— Машину, я лечу в Москву.
Начальник контрразведки, комиссар госбезопасности 2-го ранга, закончил читать документы и потер лицо ладонями.
— Ваше мнение, Павел Петрович?
— Я изложил его в рапорте, товарищ комиссар.
— Кровавую дорожку устелили они для своего агента. Кровавую. Значит, англичанам очень нужно, чтобы этот человек остался у нас на длительное оседание.
— Видимо, так, товарищ комиссар.
— Ну что ж, Павел Петрович, поможем им. Пусть оседает. Под нашим контролем. Пусть. Только Колецки должен быть арестован, он не просто агент разведки, он военный преступник. На его руках кровь советских и польских граждан. Когда вы летите?
— Прямо сейчас.
— Желаю удачи.
Губин встал и пошел к выходу.
— Кстати, Павел Петрович, — сказал ему вслед комиссар, — подготовьте наградные документы на всех участников операции и не забудьте польских товарищей. А Ковалеву скажите, что ему присвоено звание подполковника.
Пусть выезжает в Москву. Хватит, погулял в контрабандистах. А то привыкнет к фамилии Ярош и свою забудет.
Ярош не видел лица человека, которого ему нужно было переправить, он видел только его спину.