Операция Свадьба
Шрифт:
— Папа… Ты о чем? — попытался прикинуться дурачком Константин. Но актер из него, как из меня серийный убийца. В принципе возможен, но последствия больно страшные. Во всяком случае, для нервной системы окружающих. — Я ничего не знаю! Я ни в чем не виноват!!!
— Угу, — смиренно кивнула я. — Кроме как в совращении несовершеннолетних и разорении госбюджета.
— Что?!!! — ой, ну зачем же так активно вырываться? Ему что, никто не говорил, что у дроу просто невероятная хватка? Их можно сравнить с бульдогами. Раз укусил — хрен отцепишь! И кого теперь винить в переломе руки? — Она мне руку сломала!!! Эта неотесанная
— Эта «неотесанная дура» — ее высочество принцесса дроу Аника, — спокойно пояснил президент собственному сыну. — И я попросил бы тебя не усугублять сложившуюся ситуацию. Наши государства и так не в очень-то хороших отношениях.
— Папа! Почему ты позволяешь им так со мной обращаться?! — горя праведным негодованием, завопил Константин. Я, как и другие присутствующие, поморщилась. Вокальными данными бог его не обидел. К тому же, если остальным медведь оттоптал ухо, то ему он наступил на… В общем, вы меня поняли, на что он ему наступил. Причем не просто наступил, а станцевал чечетку!
— Слушайте, у вас кляпа нет, случаем? — деловито поинтересовалась я у Андрея Константиновича. Тот как-то странно на меня посмотрел, но вынув галстук изо рта, снял его и протянул мне. Фу, пожеванный галстук! Какая гадость. Хорошо, что затыкать буду его же сына. А зараза к заразе не пристает. Во всяком случае, если с Константином что-то случится (кроме перелома руки), винить надо будет только его отца.
— Как сразу тихо-то стало… — довольно протянула Аника, продолжая держать в железной хватке теперь уже молчащего сына президента. Со стороны пленника собственных манер (с женщинами надо быть вежливым!) послышалось очень нецензурное мычание. — Сам дурак! И нечего нас ругать! — и чуть-чуть нажала на пострадавшую руку. Видели бы вы его глаза!!!
— То, что он дурак, это, знаешь ли, давно признанный общественностью факт! Но калечить его окончательно все-таки не стоит, — я вообще-то добрый дракон. Зачем мучить животинку, если и так уже сделали все что нужно?
— Ты уверена? — задумчиво рассматривая жертву, переспросила Аника.
— Процентов на 65, - вздохнув, подошла и разжала-таки пальцы принцессы. — Остальные 35 занимает моря личная паранойя. Но это не означает, что этого гада, чтоб ему в вишневом варенье косточки с орех попадались, надо прямо здесь убить.
— Добрая ты, — усмехнулась дроу, но противиться освобождению жертвы не стала. Вот и ладушки! Нам спокойнее.
— Я не добрая, — хмыкнула я. И тут заметила, что сыночек как-то очень аккуратно тянется к телефону и старается что-то набрать. — А ну положи трубку!!!!!!!
Наверное, ему просто не стоило делать резких движений. И телефон доставать. И, если уж быть честной самой с собой, ему просто надо было продолжать изображать невинную жертву. Потому как стоило мне увидеть, как он кому-то звонит, и мои нервы просто отказались служить своей хозяйке. Такое бывает не часто, но в такие моменты я становлюсь по-настоящему безумной. Да что тут говорить, если я схватила за шкирку этого придурка и вывесила в окно вниз головой??? И кто я после этого? Судя по воплям снаружи — враг народа номер два. А галстук он каким-то образом выплюнул… Жаль. Так, это что за дискриминация?! Хочу быть врагом народа номер один!
— Не вопи попусту. Все равно не вытащу, пока не скажешь, кому собирался звонить! — рявкнула я, для убедительности на секунду
— Кхм, я дико извиняюсь, но Саш, ты это… Поаккуратней. А то откачивать придется не только сына, но и самого президента, — Аника морщилась, но исправно обмахивала какими-то бумагами Андрея Константиновича. — Он и так очень впечатлительный.
— А не надо меня нервировать, — фыркнула я, но сынка на всякий случай подтянула повыше. Запугивание — это здорово, но президент мне еще живой нужен. — Ну, так как, орел? Расскажешь, кому звонить собрался, или тебя летать отправить?
Видимо, звучало это весьма убедительно, так как он начал говорить. Правда, совсем не то, что нужно было…
— Тварь!!! — вещал «пророк». Тоже мне, секрет великий… Я в свое время и не такие эпитеты в собственный адрес слышала. — Да ты… Да я… Тебя… Такую… Сгною в тюрьме!!!
— Если учесть, что ты тоже можешь туда попасть, твои шансы умереть там первым значительно увеличиваются, — фыркнула Аника, по-прежнему обмахивая президента. — Я правильно сказала, Сашенька?
— Угу, — а потом утверждают, что это я кровожадная! Врут, безбожно причем. — Ну, так как Константин? Поговорим конструктивно или будем вешать лапшу на уши дальше???
— Что тебе надо?! Твой принц все равно умрет!!! — ой, ну зачем так орать-то? Я не глухая, была во всяком случае. Аника тоже. Поэтому можно было говорить нормальным голосом или тихим шепотом. Впрочем, избежать подзатыльника все равно не получилось бы.
— Я бы попросила птичку мою не оскорблять! — высокомерно бросила я, вытирая руку. С подзатыльником я опоздала, но отвесить пощечину успела. А так как этот придурок рот закрытым держать из принципа не умеет, то… приятного мало. Вдруг еще подцеплю инфекцию какую-нибудь? Будут потом прививки от бешенства ставить.
— О! Я могу сообщить брату о его новом статусе? — хихикая, спросила Аника. Я только глаза закатила. При этом мстительная дроу старательно выкручивала руки своей жертвы. Президент то краснел, то бледнел, семимильными шагами приближаясь к семейному склепу. Так, одно из двух: или я останавливаю экзекуцию (что очень не хочется), или ищу новую кандидатуру на место главы государства (что не хочется еще больше).
— Можешь. Но для начала отпусти этого урода. Нечего руки об него марать, — к моему вящему удивлению, Аника послушалась и, достав телефон, стала набирать номер (я догадываюсь, чей). Правда связать этого мелкого она предусмотрительно успела. — Ну, товарищ президент, что ж вы так побледнели? Дышим, дышим!!! Вдох-выдох! Вдох-выдох! Вы мне еще живым пока нужны! Успеете в родном склепе окопаться!
Набирая номер Сулема, я продолжала прислушиваться к увещеваниям Сашки, успешно командующей самим президентом. Забавная она все-таки. Впрочем, именно в этом ее прелесть.
— Что-то случилось, Аника? — Сулем как обычно подозревает все самое плохое, когда звоню я. А теперь, когда я рядом с Сашкой, еще и вдвойне подозрителен. Интересно, это у него мания, или он просто так о нас беспокоится? — Не молчи, сестренка. Я не в том настроении, чтобы быть терпеливым.
— Сулем, братик мой дорогой. А у тебя новое прозвище, — Сашка подозрительно на меня посмотрела, но промолчала. Подвиг с ее стороны.