Операция «У Лукоморья…»
Шрифт:
– Вот это киска! – ахнул Илья, стряхивая с камуфляжки брызги сметаны. Соловей-разбойник не обманул. Это был симпатичный белоснежный котенок-акселерат величиной с приличного дога. То, что это был именно котенок, сомневаться не приходилось. Об этом говорила его непропорционально большая голова.– Не хотел бы я иметь дело с его мамашей.
– Нам повезло,– усвоившая дозу Центральная подобрела и теперь благодушно смотрела на свою добычу,– родителей дома не было.
– А он породистый?
–
– Баюн! – догадался Чебурашка, с ужасом глядя на гигантского котенка.– Он же всех нас усыпит. Дрыхнуть будем, пока не помрем.
Котенок, не обращая внимания на суету вокруг собственной персоны, жадно лакал сметану.
– Не усыпит,– успокоил Соловей.– Маленький еще. Сказок не знает.
– Зато царапкаюсь хорошо,– обрадовал его котенок, на мгновение отрываясь от своего приятного занятия.
– Однако аппетит у тебя,– засмеялся Илья. Котенок уже вылизывал стенки бадьи, а затем принялся облизывать лапки и разбухший животик.
– Мне здесь нравится,– удовлетворенно мяукнул он, сладко зевнул, попытался свернуться клубочком и, так и не завершив эту операцию, заснул.
– Да, подарочек… – покачал головой потрясенный петух.
– Вообще-то ему полагается быть черным,– с сомнением сказал Илья.
– Раз у Яги никакого нет, то она и такому рада будет,– обиженно просопел Соловей-разбойник.
– Правильно,– неожиданно поддержал его Чебурашка.– Дареному коню в зубы не смотрят. Подарим его Яге, и пусть теперь у нее голова бо… Ой! – Домовой заткнулся на полуслове, сообразив, что брякнул лишнее, и испуганно посмотрел на капитана.
– Ладно,– засмеялся Илья,– может, ты и прав. Малыш вообще-то симпатичный. Ишь, Мурзик, сметанки налакался и дрыхнет без задних ног.
– Так его и назовем,– обрадовался Чебурашка.
– Ну, будем считать, что Соловей испытание успешно выдержал,– недальновидно сказал капитан, за что тут же и поплатился.
– Ой, и правда! – обрадовалась Саламандра.
– Братину хмельную сюда! – торжественно кукарекнул петух.
Это уже становилось ритуалом. Благие намерения Ильи завязать с пьянкой трещали по всем швам.
– Горыныч… тебе еще на болото… и к Яге…
– Папа, положись на нас! – Правая и Левая подхватили чан и с натугой подтащили его к крыльцу.
– Это еще зачем? – испугался Илья.
– Братиной будет,– пояснила Центральная.– Что мы всё из наперстков лакаем?
– Правильное решение! – приветствовал инициативу Горыныча воевода.
– А что там внутри? – поинтересовался Соловей-разбойник.
– Нектар,– лаконично пояснил Никита Авдеевич и бодро вспорхнул на чан.
– Пахнет как-то странно.– Соловей,
– Нормально пахнет! – отрезал воевода, сердито тряхнув головой, покачнулся и, потеряв равновесие, спикировал вниз. Мутные воды «нектара» сомкнулись над красным гребешком.
Соловей, в попытке поймать петуха, рефлекторно дернулся вперед и булькнул следом.
– Братаемся!!! – радостно пискнул Чебурашка и резво сиганул с верхней ступеньки крылечка в «братину».
– Это мне больше крещение напоминает,– пробормотал Илья, не на шутку испугавшийся за свою пьяную команду.
– Вот это по-нашему! – ликующе воскликнула Левая.
– Ныряем! – поддержала Правая.
– Все вместе! – предложила Центральная.
Головы с размаху плюхнулись в чан. Волна «эликсира» выплеснула на крыльцо полузадохшегося петуха и отчаянно чихающего Чебурашку, захватив на обратном пути капитана, пытающегося дотянуться до пускающего пузыри Соловья.
– Римские патриции в вине купались, а мы чем хуже? – пробулькал он, выталкивая разбойника на мокрое крыльцо.
Булькал он недолго. Вошедший в раж Горыныч одним махом высосал чан чуть не до дна.
– Братаемся! – радостно заверещала где-то рядом Саламандра.
– Горыныч! Оттаскивай чан! Сгорим к чертовой матери! – Набулькавшийся Илья еще не успел охмелеть настолько, чтобы не оценить опасность. Одним махом он вылетел из «братины» и покатился по крыльцу, сметая по дороге закуску.
Чан, повинуясь широкому жесту шеи Центральной, отлетел в сторону и вспыхнул ярким пламенем. Саламандра блаженно плескалась в огненной лужице на его дне.
– Эх, хорошо на свете белом жить! – лихо продекламировала Центральная и попыталась пустить огненную струю в небо. В горле ее забулькало. Запал не сработал.
Правая и Левая захихикали и попытались переплюнуть своего рулевого. Забулькало еще сильнее. Горыныч зашатался и рухнул на землю.
– Провалиться! – схватился за мокрую, слипшуюся от «нектара» голову Илья.– Как теперь протрезвлять эту орясину?
– Доверьте это дело профессионалу!
Илья повернул голову, и желудок тут же прилип к гортани. Центральные ворота пересек «народный целитель».
– Ну-с, где пациент? – радостно вопросил он бодреньким тоном доброго доктора Айболита. Раздался скрип, скрежет, и последняя цитадель оборонного комплекса Василисы рухнула, едва не прихлопнув «лекаря».
– Удивительно непрочная конструкция,– хмыкнул Лихо Одноглазое. Центральная, привлеченная шумом, тоже имела неосторожность кинуть взгляд в сторону «доктора». Судорога, всколыхнувшая тело Горыныча, подкинула Правую и Левую вверх.