Опиум
Шрифт:
Оливия, слегка приподняв подбородок и взглянув на себя в зеркало, даже поразилась нежной и поэтичной одухотворенности своего прекрасного лица.
Сейчас ей даже не было больно видеть рядом со своим отражением отражение Альберта, пожирающего ее глазами -- ей было все равно -- более того, в ней даже просыпалось, некое подобие "жажды крови".
Альберт обнял ее за плечи, страстно прижимая к себе.
– - Мы с тобой смотримся, не правда ли?
– - спросил он,-- Женщина в белом и мужчина в белом.
– -
– - Которая встретила своего принца?
– - Нет, чужого,-- Оливия посмотрела на него невинными глазами,-- и побоялась убить своего, чтобы стать свободной.
– - Что?
– - он недоуменно сдвинул брови, бросив на нее ошарашенный взгляд.
– - А может быть, она еще и решится.-- добавила Оливия; ее глаза были словно воплощенная детская
наивность,-- по крайней мере, она к этому вполне готова...
– - Шутка?
– - осведомился Альберт после напряженной паузы, натянуто улыбнувшись.
– - Конечно,-- улыбнулась она в ответ, сверкнув ледяным взглядом своих холодных голубых глаз.
Они рассмеялись.
Альберт привлек ее к себе, страстно целуя в губы.
– - Знаешь,-- произнес он,-- в тебе есть что-то дьявольское, что-то сквозящее через эту детскую невинность внешнего вида...
– - И поведения?
– - Тебе смешно?
– - Ну почему же... Странно, что же во мне может быть "дьявольское"? В девочке, у которой умерли родители...
– - Прости...-- он опустил глаза.
– - Так ответь же!..
– - Я даже не знаю, как сказать... Иногда в твоих словах проскальзывает что-то, заставляющее искать двусмысленности. И очень озадачивает, когда их не находишь, еще раз потом глянув в твои глаза.
Оливия усмехнулась про себя -- она считала, что говорит практически открытым текстом, хотя, с другой стороны, Альберт мог и не понимать -- он не знал ее языка, не знал даже всех тех стандартных подтекстов, которые она и Ричард употребляли постоянно и которые для нее уже стали чем-то вполне обыденным и однозначным. Однако она придерживалась другого мнения -- ей нравилось думать, что Альберт просто туповат для этого.
– - Ты шутишь так, как будто только эти шутки и есть зашифрованная правда о тебе... Ты сейчас и ты -- та, которая была при первой нашей встрече -- две разные женщины. Я смотрю на тебя и не верю, что ты можешь быть с каким-то подтекстом, но у меня из головы не идет та твоя язвительность, те твои взгляды...
– - Брось,-- она положила руки ему на плечи,-- тебе приснилось.
– - А на самом деле -- белая и пушистая?
– - улыбнулся он.
– - Что-то вроде этого.
– - Прости.-- он нежно поцеловал ее. Она ответила, стараясь не думать о Дэвиде, о его поцелуях, о его взгляде в эту минуту, о его таких сильных и таких нежных руках...
– - Боже мой,-- произнес
Она подняла на него взволнованный взгляд полных слез глаз, что, в общем-то, даже и не было игрой...
– - Которой по счету ты говоришь эти слова?..-- спросила она, чтобы хоть немножко отомстить ему за свою грядущую измену Дэвиду, за свои мысли о Дэвиде, за все это.
– - Первой.
– - И я же первая, разумеется, твоя девушка, с которой ты целовался? Не смейся надо мной, это жестоко...
Она сделал попытку вырваться, но он только крепче прижал ее к себе.
– - Нет, нет, как ты можешь думать, что я над тобой смеюсь?! Неужели ты думаешь, что я любил хотя бы одну из тех, с кем спал до встречи с тобой!..
"... Ничего себе... "-- подумала Оливия.
– - ...Неужели ты думаешь, что кто-то еще сможет сравниться с тобой! Я люблю тебя, Оливия, люблю больше всего на свете!..
– - И задай мне еще один вопрос.
– - Какой?
– - Спроси "ты мне веришь?"
Он страстно взглянул ей в глаза.
– - Ты мне веришь?
"Нет, у него это получается не так, как у Ричарда, не так похабно-нахально. Пожалуй, ему можно было бы и поверить на моем месте". Она холодно улыбнулась.
– - Нет.-- ответила она.
В его взгляде было отчаяние.
– - Но почему?..
– - Ты лжешь, ты смеешься надо мной,-- ее глаза вновь блеснули слезами,-- я помню, как ты надо мной издевался, я помню, какие ультиматумы ты мне ставил. Тебе просто захотелось меня и...
– - Молчи, ты сама не понимаешь, что говоришь!
Она смотрела на него недоверчивым детским взглядом.
– - Я был идиотом,-- проговорил Альберт,-- я был слепцом. Но, бог видит, как я люблю тебя сейчас. Оливия, ты мне дороже всего на свете! Если я сколько-нибудь не безразличен тебе, если ты хоть немного любишь меня, прошу тебя, не будь такой жестокой, прости меня! Ты для меня -- все, больше, чем все! Я прошу тебя быть моей женой!
"Вот это номер."-- подумала Оливия, сделав нечеловеческое усилие, чтобы не поморщиться,-- "Его женой?.."
– - Ты согласна?
Она выдержала паузу, изображающую боязнь поверить собственным ушам, затем, медленно подняв голову, взглянула ему в глаза. Нет, он не лгал -- это было очевидно.
Вместо ответа она только, слегка всхлипнув, прижалась к нему всем телом, уткнувшись в его плечо.
Он судорожно обнял ее, покрывая поцелуями, затем он подхватил ее на руки...
"Как это ни прискорбно, но все поэтическое и высокохудожественное самым прозаичным образом непременно заканчивается в спальне,-- подумала Оливия,-А такое милое было вступление... "