Ополченцы

Дягилев Алексей

— Миномёты уничтожить — отвечает Мишаня на поставленный вопрос.

— Вот именно. А как? Где они мы точно не знаем. Да и одним орудием миномётную батарею не подавишь. Корректировщики у них скорее всего на высоте, так что при первых же наших выстрелах из пушки, пристреляются и накроют уже нас. Как они это с артиллеристами артполка сделали. Это же надо догадаться, чтобы среди бела дня вытащить орудия на опушку и стрелять прямой наводкой. Вот их немецкие миномёты и почикали. Хотя дальность у тех миномётов два с половиной кэмэ, а у пушек все десять, стреляй, не хочу с любого расстояния. Значит, нам остаётся только старый проверенный способ — диверсия. Нужно будет найти миномётную батарею и уничтожить. Если даже и не найдём, то завяжем бой в тылу у фрицев, и они сами намылятся из деревни, как только на них надавят с фронта.

Глава 16

Обход

До отряда мы добрались перед

самым приходом своего непосредственного руководства. Я только успел переговорить с Кешей насчёт пополнения, как меня вызвали к командиру. Вместе с сержантом Волоховым мы и прибыли на совещание. Там я и доложил, ломающим головы над задачей командирам, про свои наблюдения и предложения. До утра следующего дня нас со временем никто не ограничивал, а вот с рассветом мы должны были либо атаковать врага, либо уже доложить о результатах. Но капитан Лобачёв понимал, что если продолжить действовать также как его предшественники, то докладывать просто будет некому, при атаке противника, наспех пополненный батальон попросту выкосят из пулемётов. Зато после моих предложений, был шанс выполнить боевую задачу и остаться в живых, тем более на артподдержку можно было не рассчитывать. У дивизионной артиллерии кончились 76-мм снаряды, 120-мм мин не было изначально, был небольшой запас боеприпасов у батальонных миномётчиков, но его берегли на случай контратаки противника.

— Ну что же — подвёл итоги совещания комбат. — Поступим так, как решили. Поэтому полчаса на сборы и выдвигаемся на позиции.

Со мной осталось пятеро моих артиллеристов, и два десятка пехотинцев, ну а в качестве проводника я собирался взять Машку с волком. Сориентироваться по карте, конечно, можно, но ночью, да ещё и в лесу, это проблема. Да и диверсанты из нашей сборной солянки ещё те. Кого тут только не было, пехотинцы, ездовые, связисты. Даже один профессор был. А вот толковых разведчиков ни одного. Хорошо хоть сапёр нашёлся, который не только топориком махать умел, но и в минах разбирался. Немцы, конечно, нам помогли, свой передний край осветили. Так что разрывы в их боевых порядках оставались приличные, но эти гансы такие выдумщики, что пару секретов с пулемётами в самых неожиданных местах, поставить могли. Вот надежда у меня только на Филькино чутьё и была.

Машину свою мы заныкали на одной из просек, подальше в лесу. Мало ли что, авиация там немецкая или загребущие ручки чмошников со шпалами в петлицах. Вот возле этой пещеры «Алибабая» и обретались до поры до времени, наши добровольные помощники. Сокровищ, правда, там становилось всё меньше, особенно после довооружения нашего «диверсионного» отряда, но кое-что ещё осталось. Построив взвод и пересчитав всех по каскам, разбиваю бойцов на боевые тройки и веду к машине, а следом за нами отправился и Мишкин расчёт. Пока Кешка выдавал недостающее снаряжение и отбирал лишнее, я показал на карте Маше наш маршрут, и попросил назвать приметные ориентиры в ключевых точках. Эти места она знала хорошо, да и пройти предстояло не так уж много, три километра до брода и три после. До переправы я мог дойти сам, ну а как лучше пройти дальше, мне в подробностях всё объяснила Машуля. Так что поразмыслив здраво и прикинув буй к носу, я всё-таки решил её не брать. Все оставшиеся снаряды и передок с орудием забирал Мишка, ну а мы, перетряхнув остатки трофеев в кузове, всё-таки нашли ещё один пулемёт, и теперь у нас в каждой боевой тройке, было по одной единице автоматического оружия. Правда пришлось опять шерстить взвод, и теперь получилось три отделения по восемь человек. В каждом было две тройки и пулемётчик — он же командир, с помощником. Комодами были соответственно дядя Фёдор, Малыш и Задора, при мне оставался только снайпер, также я осуществлял и общее руководство. После всех пертурбаций, мы выступили только через двадцать минут, а через полчаса уже подходили к переправе.

— Ну, как тут у вас, тихо? — спросил я после процедуры взаимного узнавания у сержанта Кургачёва.

— Здесь тихо, ракеты фрицы только на флангах пускают, в полукилометре слева, а справа так вообще не определить где. — Ответил мне он.

— А за речкой никого за день не видел? А может, слышал чего?

— Нет. Видимо хорошо мы фрицам наподдали, теперь больше не сунутся.

— Раз эти не сунутся, значит, мы сами к ним в гости пожалуем. Если что, выходить тут же будем, так что за фрицев нас не примите, хотя я в вашу сторону ракету запулю, а потом вторую. Насчёт цвета какой останется, главное что их две будет. Ладно, мы пошли, до встречи. — Жмём руки и расходимся.

Канат, протянутый через реку гансами, так и остался на месте. Поэтому устанавливаем два пулемёта на берегу, а по броду идут танкист с сапёром. Один проверяет переправу, а второй его прикрывает. После сигнала фонариком, вперёд ушла боевая тройка с пулемётом, ну а следом все остальные. Реку мы форсировали

удачно, правда кайфанул я уже после первых десяти шагов, но потом попривык, и октябрьская водичка уже так не обжигала. Ноги хоть и проваливались в ил по щиколотку, но дальше дно держало, а ухватившись за верёвку, шёл я довольно уверенно. Из-за постоянных дождей, перемежаемых мокрым снегом, течение было довольно быстрым, но перешли все без проблем. Ну а когда вылили воду из сапог и ботинок, отжали и перемотали портянки уже на том берегу, то стало немного суше, но ни разу не теплее. Ничего, пойдём быстро, чтобы в пути согреться, но ни в коем случае не бегом, а то можно наскочить на засаду. Судя по карте, заброшенная дорожка выводила на лесную рокадную дорогу, идущую параллельно реке. Но по ней мы не пошли. Маша рассказала мне про неприметную тропинку, которая тянулась в ивняке вдоль берега, в нескольких метрах от воды. И хотя тропа и повторяла все изгибы реки, и расстояние увеличивалось, но скрытно подобраться к противнику, она позволяла. Вперёд ушёл боевой дозор, а следом и весь взвод.

Я шёл во главе отряда, чтобы незамедлительно принимать решения, в связи с изменениями обстановки, если они наступят. До контрольного срока у нас оставался целый час, а потом, если найдём миномёты, то мы должны начать «концерт по заявкам». Ну а если не найдём, то отвлекающие действия предпринимали наши, на том берегу реки. И тогда мы уже должны были засечь немецкие самовары по звуку выстрелов и уничтожить их. С дозором мы встретились, где и договаривались. В этом месте река резко уходила своей излучиной вправо, а нам нужно было идти прямо, так что дальше топаем вдоль края леса, и через полкилометра выходим к дороге, ведущей в деревню Покровка. Опушка сворачивает под прямым углом влево, но мы уже пришли. Отсюда до деревни метров двести, а то что миномётная батарея находится в этом населённом пункте или рядом с ним, мы предполагали заранее. Во-первых, установить миномёты дальше от реки не позволяла дальность стрельбы, а во-вторых, к Покровке подходило две дороги и, несмотря на распутицу, боеприпасы можно было доставлять на транспорте, а не нести через лес на своём горбу.

Переговорив со своими, решаем всё-таки дождаться, когда немцы проявят себя, а потом уже атаковать конкретную цель, а не просто дома. Поэтому два отделения занимают позиции на опушке, а вот третье, под руководством Кеши, расположилось в засаде вдоль лесной дороги, прикрыв нас с тыла. А то мало ли кто подкрадётся, растеряемся ещё с непривычки. За своих ветеранов я не опасался, а вот насчёт остального личного состава возникали сомнения. Деревьев в лесу много, так что землю своим пузом согреть не пытаемся, бойцы прячутся за древесными стволами. Пытаюсь отвлечься, отсчитывая про себя минуты, но в назначенное время ничего не происходит. С нетерпением смотрю на часы, но через пять, а потом и через десять минут, на противоположном берегу реки никаких изменений. Только со стороны немцев постреливают дежурные пулемёты, да взлетают в небо осветительные ракеты.

Зато в нашем тылу, со стороны дороги, раздались какие-то непонятные звуки: хеканье, кряхтенье, удары и хрипы. А после нескольких выкриков, наступила относительная тишина. Оставив Малыша со своими в прикрытии, беру отделение дяди Фёдора и спешим на подмогу. Когда мы оказались на месте, то там уже всё было кончено. Обоз из трёх подвод захвачен, а в живых остались только лошади. По крайней мере, стояли на ногах только они, если иметь ввиду противника. Посылаю ватагу Федоса, пробежаться на сотню шагов по дороге вглубь леса и отсечь возможные хвосты, ну а сам приступаю к «допросу» Иннокентия.

— Скажи-ка мне друг ситный Кеша. Что это было?

— Да вот, захватили. Как-то само собой получилось.

— Понимаю, что само собой. А доложить, язык отсохнет?

— Дак не было времени на доклад, самому туда-сюда не успеть, а кого-то послать, у меня и так каждый человек на счету.

— Думаю, спрашивать. Когда всё это кончится? Смысла нет. Тогда доложи о потерях.

— Цвай минут — просит Задора и убегает считать своих.

Пока Кеша суетится, я проверяю груз. В ящиках оказались патроны, гранаты, а в основном мины для батальонных миномётов. В принципе куда всё это направлялось, понятно, но для уточнения деталей был нужен «язык», и желательно разговорчивый. Так что озадачиваю личный состав находкой живого пленного, а одного из бойцов посылаю успокоить Малыша и привести нашего профессора. От подошедшего Иннокентия я узнал, что потерь у нас нет. Не считать же несколько синяков, ссадин и царапин за боевые ранения. Фрицам «повезло» больше, в живых у них остался только один индивидуум, отоваренный обушком по голове. И то только потому, что был в каске, если бы как все нормальные люди он её снял, то уже бы отмаялся. Когда его нашли, гансик сидел на обочине, глупо улыбался и повторял «хитлер капут». Ну а пока посыльный бегал за переводчиком, выяснились подробности ночного происшествия.