Ополченцы
Шрифт:
— Алик.
— Доброволец.
— Да.
— Ладно, служи Алик-доброволец. Только не маячь на дороге, а встань за угол вон того сарая, прикинься ветошью и не отсвечивай. А увидишь кого, тогда выскакивай и громко кричи, — может хоть напугаешь.
Часовой нарушил все буквы устава, да ещё и выдал «страшную» военную тайну. Нет, я догадывался, что внутренняя служба в тылу организована не ахти, но не думал что — Так всё плохо!!! Особенно когда обошёл по периметру всю деревню и проверил посты. Алик конечно чудак ещё тот, но и остальные караульщики были не лучше. До этого я видел часовых возле складов, так они стояли с винтовками и близко никого не подпускали, а вот что творится на въездах в деревню,
— Слышь Гена, ты в курсе как у нас с охраной?
— А что у нас с охраной, дневальный всю ночь бдит.
— У нас бдит, а деревню бабы с ножиками охраняют. И командует ими сержант Петренко.
— Пороть надо этого сержанта.
— Вот один старшина и пытается отпороть Петренко, отсюда и все проблемы. После обеда надо с Макарычем пообщаться и подумать, как нам жить дальше.
По-быстрому разобравшись со своей порцией и помыв котелок, цепляю с собой Черкасова, и уже вместе идём искать Макарыча.
— Никола, хоть покурить дай. — Возмущается разведчик.
— Успеешь ещё, накуришься. Идём уже, пока я волшебное слово не сказал.
— Какое слово?
— Быстро! Одна нога здесь другой не вижу, ёрш твою…
— Так бы сразу и сказал, — после моего малого боцманского загиба, въезжает в ситуацию Генка, надевая шинель.
— А я как говорил?
— Да всё про каких то баб, я так и не понял что к чему.
— Сейчас-то понял?
— Ага.
Макарыча мы нашли в расположении хозвзвода, и с помощью наводящих вопросов, выудили из него всю необходимую информацию. Оказалось, что и оружие, а так же люди в медсанбате были, только функции караула взвалили на комендантское отделение, хотя там по штату всего семь человек. Вот его и усилили, добавив ещё трёх санитарок. Пока боевые действия шли интенсивно, шёл большой поток раненых, все были заняты по своей основной специальности, и это как-то оправдывалось. Тем более в караул заступали и легкораненые с карабинами, да и часть бойцов поступала со своими винтовками. Как шофёры, так и водители кобыл, выполняли свои непосредственные обязанности. А когда всё устаканилось, и на фронте наступило относительное затишье, для комендачей всё осталось по старому, зато остальной народ страдал от безделья.
Весь медсанбат в деревне не поместился, часть служб находилась в лесу, в основном это конечно автомобили и транспортные повозки, вот там водилы охраняли себя и свой транспорт с оружием. Зато комендантское отделение подчинялось старшине батальона, и несло службу по охране и обороне. О чём и чем думал этот Суходрочко, оставив в отделении только три винтовки, нормальному человеку не понять, только наставить его на путь истинный, нужно было в первую очередь. Тем более оружие ещё было, и валялось на вещевом складе. В процессе разговора с Макарычем, черновой план у меня созрел, оставалось только провести рекогносцировку и уточнить некоторые детали.
Глава 21
Ночные забавы
Посовещавшись с Генкой, операцию решаем провести после отбоя, во-первых, темно, а во-вторых, народу по улице меньше шастает. Проведя рекогносцировку на местности и договорившись обо всём, расходимся. Я обеспечиваю материальную часть, а Гена наше алиби. Это на всякий случай, всё-таки наши действия попадали под несколько статей УПК. Пошарив в амбаре на нашем подворье, я нашёл холщёвый мешок. Проверив его на наличие дырок, и хорошенько выхлопав, в амбаре же и оставил. В печурке нашёл шило и положил в карман шинели. Ну и несколько обрезков парашютных строп достал из своего вещмешка.
После ужина мы с Геной сидели как на иголках, несколько раз выходили покурить и вообще не знали, куда себя деть. За два часа до отбоя меня осенило, и я начал
— В общем, мужики, вы нас не теряйте, если что к утру будем. — Сказал я, выходя из дома.
— А это ты с формой хорошо придумал, я даже успокоился и мандраж прошёл. — Говорил мне Геннадий, пока я забирал мешок и прятал его за пазуху.
— Лишь бы всё не зря было, а то столько усилий и всё в топку.
— Это точно. — Выйдя на центральную улицу, вместе идём в направлении деревни Савеловка, а на выходе из посёлка я чуть не обделался.
— Стой! Кто идёт? — раздался в темноте громкий окрик.
— Начальник караула со сменой. — На автомате отвечаю я. Скорее от неожиданности, чем от испуга.
— Так вроде я недавно сменился… И начальником у нас Оксана. — Рассуждает кто-то знакомым голосом.
— Алик — доброволец? Это, ты, что ли? Иди сюда, чего ты там прячешься.
— Мне товарищ сержант посоветовал… А, это вы, товарищ сержант. — От стены сарая отделилась тень и пошла в нашу сторону.
— Ген, познакомься. Это Алик Некрасов — гроза немецких мотоциклистов.
— Очень приятно, — протягивает разведчик свою ладонь для рукопожатия.
— Лопухов я, и никакая ни гроза… А вы куда? Товарищи командиры.
— В Савеловку, только это военная тайна, — подмигиваю я бойцу.
— Так вроде нельзя же, ночью.
— Нам, можно. Ладно, до встречи. — Пресекая возможные возражения Алика, быстрым шагом удаляемся в указанном направлении. Скрывшись из видимости часового, поворачиваем налево и, сделав круг, огородами возвращаемся в деревню для организации засады. Я занимаю место в развалинах «часовни» на одном из пепелищ. Всё-таки деревню когда-то бомбили, и такие разрушенные сооружения попадались. Видимо потому население и покинуло свои дома, уйдя с насиженных мест, что до переднего края было рукой подать, не больше десяти километров. Вот в таком полуразрушенном сарае я и ждал Гену с Чебурашкой. Если у нас всё получалось, то мы продолжали работать по плану, а если разведчик лажал, то моя задача заключалась в том, чтобы отвлечь внимание на себя, и увести возможную погоню по ложному следу. Ложный след был протоптан ещё днём, так что оставалось только ждать. Погода нам благоприятствовала, землю подморозило, с неба иногда сыпалась крупа, а если и выпадал небольшой снег, то его выдувало ветром буквально за день. Ну и темнота наступила часа три назад, не совсем темнота, месяц иногда пробивался сквозь тучи, но нам это тоже на руку.
Сначала было тихо, потом раздалось сопение, и я выскочил из укрытия готовясь принять клиента. Разведчик не подвёл, пациент был скорее жив, так что кляп в рот, мешок на голову, и быстро вяжу руки за спиной. Потом подхватываем добра молодца под белы рученьки, и тащим на растерзание к злому ворогу. Сначала огородами, потом по луговине. Между собой не разговариваем, при нужде общаемся только знаками. Примерно через полкилометра пациент замычал и начал приходить в себя. Останавливаемся. Несколько негромких команд на немецком, а также тычков под рёбра, заставляют болезного въехать в ситуацию, и понять всю глубину своего падения. После команды — «шнель», пленный идёт вперёд, направление ему задаёт Генка, держа под руку. Я же придаю ускорение, кольнув пациента шилом в жопу. Подхватываю под другую руку, и мы несёмся как та тройка лошадей с картины Соловьёва. Правда, к концу забега автором «тройки» уже был Перов, но до «точки невозврата» мы добрались.