Ополченцы
Шрифт:
Это место мы присмотрели заранее, в лесу, примерно в километре юго-западнее деревни. На севере от посёлка лес находился ближе, однако там располагалась транспортная рота. С клиентом теперь разговариваю на смеси немецкого и русского, пытаясь изобразить «рязанский» акцент. Тьфу ты, не рязанский, а иностранный. После допроса третьей степени пациент выдал военную тайну, и рассказал всё, что знал. Сильно мы его не били, так, немного опустили почки, и приподняли печень. Клиент поплыл, а потом потёк очень быстро. И если поплыл в переносном, то потёк в прямом. И хотя тушка была довольно увесистая, мы даже не запыхались. Чтобы не убивать старшину, пришлось его завербовать. Со славянским шкафом
Когда вышли на дорогу и сориентировались, то оказалось, что до нужного места нам рукой подать, так что к лесной избушке мы подошли минут через десять. Гена стучит условным стуком в окно, и через некоторое время мы вваливаемся в хату. На всю операцию у нас ушло часа два, так что сейчас около полуночи.
— Чего так поздно? — возмущается женщина, открывшая нам дверь. — Мы уже спать легли.
— Ну, извини. Служба. — Черкасов чмокает её в щёку. Иди, готовься. Повернувшейся к нам спиной подруге, придаётся ускорение смачным шлепком по пышному заду. Возмущённый взвизг и удаляющиеся шаги босыми ногами по полу.
— Чего встал, раздевайся, сейчас всё будет. — Гена снимает шинель, вешает её на гвоздь и проходит к кухонному столу. Следую его примеру, но сначала вдоволь напиваюсь из кадушки, осушив сразу полковшика. Из горницы слышатся недовольные голоса. Если точнее, то недовольный только один, второй уговаривающий. Приглушённый свет керосиновой лампы на столе, отбрасывает причудливые тени вокруг. Небольшие окна зашторены плотной тканью. Что что, а светомаскировку тут соблюдают. Гена по-хозяйски ставит на стол стаканы, достаёт солдатскую флягу и наливает по соточке в два из них.
— Будем! — Кивает он мне, залпом выпивает и, крякнув, наливает себе ещё. Я не тороплюсь, сначала по запаху пытаюсь определить. Что это такое? Спирт или самогон? Потом выдыхаю воздух, залпую, а вот вдыхаю уже через рукав, стараясь перебить запах сивухи. Как ни странно, огненная вода прокатилась по пищеводу без всяких проблем, и даже не запросилась обратно, если бы не запах, был бы самый смак.
— Повторить?
— Можно.
— Эй, мальчики! Чего это вы в крысят играете? Пьёте, да ещё без закуски.
— Дык мы это…- Гена сейчас напоминал толстого кота, которого застукали за воровством сметаны.
— Наливай тогда всем, — умилившись от такой хитрой рожи, разрешила пышечка. Пока Генка разливал, на столе появилась немудрящая закуска. Картошка в мундире, солёные огурцы и квашеная капуста.
— Анфиска, чего ты там копаешься? Пойдём за стол. — Вторая женщина, по сравнению с первой выглядела изящней, и если симпатичная Варя имела Рубенсовские формы, то фигурка у Анфисы была просто — Вах!!! Правда, вот лицо подвело. Нет, уродиной она не была, но и красоты бог не дал. Ну да мы сюда не за красотой. А вот голосок мне понравился, так что пожуём, увидим, как говорил один знакомый людоедик.
Под закуску, да ещё с пригожей прихожанкой, вторая соточка проскочила незаметно. Мы выпили за знакомство, потом за любовь. И на этом всё кончилось. Самогонка кончилась, а всё самое интересное только начиналось. С нарядами дамы не заморачивались, а вышли к нам в одних сорочках, накинув на плечи платки. С Анфисой мы сидели рядом, и тёплое бедро женщины касалось моей ноги. Я даже не заметил, как
— Какой ты быстрый, — распрямившись, сказала ведьмочка. — А чего же не до конца. Давай кто быстрее. — И начала медленно стягивать с себя сорочку. — И где она научилась этому стриптизу? — Промелькнула в моём мозгу последняя разумная мысль. Потом были только инстинкты, причём звериные. Толком я ничего не помню, единственное, что всплыло в памяти, это когда заканчивали в первый раз, то кто-то рычал, причём дуэтом. А ведь был ещё второй, а потом и третий. В красном углу горела лампада, так что я мог не только тактильно ощущать упругость и мягкость женского тела, но и видеть неповторимые изгибы, тем более в полумраке, когда мозг сам всё додумывает. Обычным сексом дело не ограничилось, после первого раза дама меня очень быстро восстановила, и не только меня, причём оральными ласками. Ну и остальные отверстия подставлять не стеснялась, когда работало одно, отдыхало другое, причём она ловила кайф от любого секса, как от анального, так и от обычного, ну а в попку ей нравилось даже больше. У нас было практически всё… Нет, любовью тут и не пахло, был просто секс, причём на инстинктах. Не знаю, что послужило тому причиной, долгое воздержание, контузия или ощущение опасности, а может всё вместе, только такое случилось со мной в первый раз. Всё бы ничего, но вот ощущение опасности, не давало мне расслабиться в полной мере, создавалось такое впечатление, что я «переспал» с самкой богомола, и после соития меня ожидала смерть…
До утра мы так и не уснули, а угомонились только за час до рассвета.
— Ты что, и вправду ведьма? — Ляпнул я первое, что пришло мне в голову, когда отдышавшись, мы просто лежали на кровати.
— Я то ведьма. А ты откуда свалился на мою погибель? — Перевернувшись на живот, и положив мне голову на грудь, спросила она. Вроде молодой, а такой умелый и неутомимый.
— Учителя были хорошие, точнее учительши.
— Да нет, тут что-то другое. Мне даже показалось, что со мной два мужика сразу. Только один в годах, а второй молодой как ты. Или не показалось? — Никогда Штирлиц не был так близок к провалу, — подумал я.
— Я и есть молодой. Только тебя видать раньше старые кони пахали, причём не глубоко.
— Ты это на что намекаешь?
— Я это к тому, «что старый конь борозды не испортит, но и глубоко не вспашет».
— Да уж, вспахал, так вспахал, да ещё обе дырки. Неделю нормально ходить не смогу. Вот сам посмотри, что ты натворил.
— Это ты сама виновата, чтобы спастись от твоих коготков, приходилось тебя переворачивать. А после тех штормов, что ты устраивала, любая бухта — дом родной. Ну, а если я сейчас посмотрю, то ты точно сегодня не встанешь.
— Тогда не смотри.
— Ладно, не буду, а то кое-что опять встанет, и кое-кому не поздоровится.
— Напугал он бабу буем, вы только посмотрите на него, какой страшный.
— Анфиска, не дерзи.
— А то что? Ой… Ты совсем больной? По голой попе своей ручищей бить. Больно ведь.
— А я говорил, не дерзи.
— Как скажешь, я на всё согласная. А мы ещё увидимся?
— Кто из нас ведьма? Сама же говоришь, что неделю ничего не сможешь.
— Я то смогу, лишь бы ты сам смог… прийти.