Оползень
Шрифт:
Клэр слабо улыбнулась.
– Мне кажется, он не видел в ней ничего незаконного. Для него она была просто удачно провернутым делом. Без всякого жульничества.
– Но аморальным, – ввернул Мак.
– Я согласна, что такого рода соображения действительно не приходили ему в голову, – сказала Клэр. – Он превратился в машину для делания денег. Он в тяжелом состоянии, Боб?
– Когда мы уезжали, он выглядел не блестяще, – сказал я. – Что же нам делать дальше, Мак?
– В связи с чем – с делом Трэнавана или с этой плотиной? – Он пожал плечами. –
– Но все-таки надо что-то решить по поводу плотины. А если повидаться с Доннером?
– Ты до него теперь не доберешься, – сказал Мак. – Говард его обработает соответствующим образом. Все, что тебе остается, – сидеть и ждать развязки или исчезнуть из города.
Я сказал:
– Господи, хоть бы мне никогда не слышать об этом Форт-Фаррелле! Извини, Клэр.
– Не говори глупостей, – сказал Мак. – Ты что, раскис из-за того, что со стариком случился сердечный приступ? Черт, я, кстати, не знал, что у него вообще есть сердце. Не оставляй борьбы, Боб. Попытайся всадить в них новую пулю, пока они сбиты с толку.
Я проговорил медленно, словно в раздумье:
– А если мне покинуть город, отправиться в Сент-Джордж и попытаться там возбудить чей-нибудь интерес? Где-нибудь, кого-нибудь вдруг привлечет мое предположение о том, что плотина может рухнуть.
– Куда бы ты ни отправился, какая разница, – сказал Мак, – ведь ясно одно – Маттерсоны сейчас потревожены, как осиное гнездо, и никто в Форт-Фаррелле пальцем не пошевелит, чтобы помочь тебе: каждый чувствует на своей шее горячее дыхание Говарда. Старый Булл прав: Маттерсоны владеют этой землей, и все это знают. Никто тебя даже слушать не станет, Боб. А что касается того, чтобы ехать в Сент-Джордж, имей в виду: тебе сначала нужно проехать через Форт-Фаррелл. Мой тебе совет: подожди темноты.
Я уставился на него:
– Вы что, с ума сошли? Я что, беглый каторжник, что ли?
Но его лицо оставалось серьезным.
– Я вот что думаю. Теперь, когда Булл поневоле оказался в стороне, Говарда никому не удержать. Доннер с ним не справится, тут и думать нечего. Джимми Вейстренд и другие говардовские головорезы могут сделать из тебя котлету. Помнишь, Клэр, что случилось пару лет назад с Чарли Бернсом? Сломанная нога, сломанная рука, четыре перебитых ребра и изуродованное лицо. Эти ребята не шутят, и держу пари, они уже ищут тебя, так что не выезжай пока в Форт-Фаррелл.
Клэр встала.
– Но ничто не препятствует выехать в Форт-Фаррелл мне.
Мак взглянул на нее.
– Зачем?
– Встретиться с Гиббонсом, – сказала она. – Пора уже в это дело вмешаться полиции.
Он пожал плечами.
– Чем может помочь Гиббонс? Сержант провинциальной полиции в подобной ситуации вряд ли будет в состоянии что-нибудь сделать.
– Неважно. Я должна его повидать, – сказала она и вышла из домика. Было Слышно, как она завела мотор и уехала. Я спросил Мака насмешливо:
– Так вы это вы там говорили
– Ладно, не придирайся. Возможно, я поторопился, не все еще сумел толком переварить.
– А что это за парень, Бернс?
– Да был тут один, не поладил с Говардом. Его избили. Причем все знают почему, но никто не осмелился обвинить в этом Говарда. Берне уехал из города и никогда больше здесь не появлялся. Я уж и забыл о нем. Между прочим, он и вполовину так не уел Говарда, как ты. Я никогда не видел его таким взбешенным, как сегодня утром. – Он встал и заглянул в печку.
– Надо выпить чаю, пойду принесу дров.
Он вышел, а я остался сидеть и думать о том, что же делать дальше, К сожалению, я нисколько не продвинулся в раскрытии тайны Трэнаванов, а человек, который мог бы мне рассказать об этом, вероятно, уже в больнице. Меня подмывало тут же отправиться в Форт-Фаррелл, зайти в кабинет Говарда в Доме Маттерсона и дать ему по морде. Конечно, это вряд ли решило бы проблему, но я хотя бы разрядился.
Дверь внезапно распахнулась, и я понял, что необходимость ехать в Форт-Фаррелл отпала. На пороге стоял Говард с винтовкой в руках, и круглая дыра уставленного на меня ствола выглядела как бездонная яма.
– Так, сукин сын, – сказал он, тяжело дыша. – Что это за треп о Фрэнке Трэнаване?
Он вошел в комнату, продолжая держать меня на мушке. За ним появилась Люси Эдертон, смотревшая на меня, зловеще улыбаясь. Я попытался приподняться, но он прорычал:
– Сидеть! Ты, негодяй, оставайся на месте.
Я плюхнулся обратно на стул.
– Чего тебя так интересует Фрэнк Трэнаван? Он ведь уже давно мертв, не так ли? – Я старался говорить ровным голосом, но когда прямо на тебя направлено оружие, с голосом что-то происходит.
– Испугался, Бойд? – спросила Люси Эдертон.
– Спокойно, – сказал. Говард. Он облизал губы и медленно подошел ко мне, не спуская с меня глаз.
– Ты – Фрэнк Трэнаван?
Я расхохотался ему в лицо. Я должен был как-то иначе отреагировать на его вопрос, но я просто расхохотался.
– Отвечай, черт побери! – закричал он, и голос его дрогнул. Он сделал еще один шаг вперед, и лицо его задергалось. Я надеялся, что спусковой крючок его винтовки был не слишком легким, не выпуская из поля зрения его правую руку, ждал, когда он подойдет поближе. Тогда у меня появился бы шанс, вступив с ним в борьбу, отвести винтовку от своего лица. Он остановился.
– Слушай, – произнес он дрожащим голосом, – ты ответишь мне, и ты скажешь мне правду. Ты – Фрэнк Трэнаван?
– Какое это имеет значение, – сказал я. – Возможно, я Грант, а возможно, я – Трэнаван. В любом случае я был в машине.
– Да, это верно, – сказал он. – Ты был в машине. – Он как-то опасно затих, изучая мое лицо. – Я знал Фрэнка, и я видел фотографии Гранта. Ты не похож ни на того, ни на другого. Тебя много оперировали. Это видно. Тебе было больно, я надеюсь.
Люси Эдертон захихикала.