Опричник
Шрифт:
— А ну закрылись! — шёпотом рявкнул я на фонящих любопытством и каким-то предвкушением близняшек, с неприкрытым интересом наблюдавших, как я выбираюсь из своего «Визеля». Нашли стриптизёра, понимаешь!
Громовы нехотя отвернулись, но… ощущение пристальных изучающих взглядов, двумя холодными змейками скользящих по коже, не исчезло. Фиксаторы-то в ЛТК ничуть не хуже обычных, и круговой обзор никто не отменял. Вот же… вуайеристки!
Демонстративно игнорируя внимание близняшек, я извлёк из рюкзака своего «Визеля» лёгкий комбез и специально припасённые для грядущего развлечения «игрушки», оделся, и, нацепив жилет-разгрузку, с некоторым злорадством плеснул в сторону сестёр волной Эфира.
Надо отдать им должное — уже через несколько секунд от растерянности сестёр, последовавшей за моим «исчезновением», не осталось и следа, а сами девчонки, оперативно заняли оборону вокруг пустого «тактика», в ожидании, пока я вернусь из похода в гости.
Удовлетворённо кивнув, я развернулся, и бегом, чтобы не терять зря время, двинулся в сторону первого лагеря противника, чтобы уже через пару минут, никем не замеченным оказаться у штабной машины.
Да, попытайся я забраться на «кошму», будучи в «Визеле», и никакой отвод глаз мне бы не помог. ЛТК, конечно, лёгкий и вообще, числится разведывательным, но триста килограммов, это триста килограммов. Такую нагрузку, никакая подвеска не проигнорирует. А нивелировать ещё и серьёзное физическое воздействие, стирая его возмущения из Эфира… м-да, такой подвиг мне пока не по силам.
И в первом и во втором лагере, заряды я установил там, где их вряд ли кто-то станет искать, а именно, под кожухами эффекторов СЭП, полуметровыми «грибами» торчащими на крышах штабных машин, после чего вернулся к Громовым и, вновь забравшись в свой тактик, повёл учениц на урок.
Правда, с установкой мин на тяжах, так легко не получилось. И это была вторая сложность. Вообще, цеплять «лишние» детали на корпус ТТК, дело неблагодарное. Как и у пилотов боевых самолётов моего прошлого мира, у здешних «водятлов» тяжей есть свой «ритуал» осмотра машины перед выходом, и нарушать его не осмелятся даже такие раздолбаи, как наши гости. А значит, любые попытки заминировать тактики, подобно тому, как я проделал это со штабными машинами, заранее были обречены на провал. Внешний осмотр легко позволит обнаружить любой посторонний предмет на броне или под днищем ТТК. Да и толку от маломощной мины в этом случае немного. Броня тяжа легко убережёт его от повреждений, которые мог бы нанести взрыв подобного устройства.
Но эту ситуацию ученицы предусмотрели заранее и даже специальные заряды на базе прихватили. Если мину нельзя разместить снаружи, то нужно засунуть его внутрь. В кабину. Например, под сиденье пилота, куда даже дотошные операторы тяжей без особой нужды не заглядывают. Благо, тяж — не автомобиль, сигнализации и дверных замков не имеет. Возни, конечно, вышло чуть больше, да и осторожничать пришлось, чтобы не привлечь ненужного внимания к тихому шелесту то и дело открываемых капсул тактиков. Но оно того стоило.
И хотя мы всё же немного выпали из намеченного графика, устанавливая «сюрпризы» для самых опасных из прибывших к стенам базы гостей, стоит заметить, что сама затея прошла без сучка без задоринки. «Слепая» охрана обоих лагерей запросто позволила нам облазить всю притащенную наёмниками боевую технику, сверху-донизу, чем мы, разумеется, и воспользовались. Причём, обследованию и нештатной «модернизации» подверглись не только выставленные ровными рядками тяжи, но и боевые платформы, возни с которыми оказалось не в пример меньше, в виду того, что у водителей последних нет полезной традиции столь же детального осмотра машин перед боевым выходом. А значит и особо заморачиваться с выбором мест размещения зарядов нам не пришлось. Колёсные ниши для этих целей подошли просто идеально.
— А
— В принципе… — я чуть затянул паузу, задумавшись, но всё же решил оставить решение на откуп сёстрам, заодно, подбросив чуток дровишек в костёр их сомнений. — Если считать, что наши «гости» и слинявшие из Рахова соглядатаи, горошины из одного стручка, а раскрытие последних привело лишь к ускоренной подготовке штурма нашей базы, то можно не опасаться, что потеря одного бойца как-то изменит их планы. Опять-таки, судя по подготовке и перехваченным радиосообщениям между лагерями, наёмники собираются идти в атаку с утра пораньше, а до рассвета осталось не так уж много времени. Так что, мы вполне могли бы рискнуть и взять «языка», особенно, если нацелиться на новую смену патруля. Их, как мне кажется, не хватятся почти до самого начала операции. А там, и отменять штурм уже станет поздно. Но, повторюсь, всё это верно лишь в том случае, если наш сегодняшний противник и давешние раховские ищейки, члены одного клуба по интересам. В противном случае, результат может быть абсолютно противоположным. Да и признаюсь честно… сейчас я не вижу особого смысла в добыче «языка». Что такого может рассказать рядовой боец? Не командир, не заказчик, обычный наёмник, который получает деньги только за то, что стреляет туда куда укажут?
— А «противоположный результат», это… — протянула Мила.
— Полная смена планов противника, — развёл я руками.
— Тебя так волнует, что они там напланировали? — удивилась Лина.
— Ещё бы, — фыркнул я в ответ. — Кто знает, что могут выкинуть эти наёмники, поняв, что обнаружены? Может, сходу пойдут в атаку, а может, разбегутся и попрячутся, делая вид, что их тут вообще никогда не было. Ищи потом придурков по горам и лесам! Оно нам надо?
— Я почему-то сильно сомневаюсь, что эти ребята так просто оставят нас в покое, — со вздохом произнесла Мила, под одобрительный кивок сестры.
— Не о том речь, — посерьёзнев, ответил я близняшкам. — Сейчас, у нас есть немалое преимущество перед нападающими. Они уверены, что мы не знаем об их присутствии, и ведут себя… ну, вы сами всё видели. Но вот вопрос, как изменится поведение «гостей», когда они поймут, что обнаружены? Где гарантия, что они продолжат действовать по прежнему плану, а не сменят диспозицию, затаятся или вовсе не уйдут прочь, чтобы попытать счастья в другой раз? Через неделю, месяц или полгода?
— Ну, один раз мы их уже засекли, так почему бы и не повторить? — пожала плечами Лина.
— А до тех пор, сидеть на Апецке и мотать себе нервы в ожидании очередного нападения? — возразила ей Мила. — Так же и свихнуться недолго!
— Знаешь, сестрёнка, если бы всё было так плохо, Кирилл прямо запретил бы нам брать «языка», а он, как ты сама слышала, не возражает! — ответила Малина, да таким тоном, словно выложила неубиенный козырь.
— Эм-м… ну, так-то, да… — протянула Мила, явно растеряв всякое желание спорить.
Не понял…
— Так, барышни-боярышни, заканчиваем трёп, — проговорил я, мотнув головой. — До смены караула осталось полчаса, решайте быстрее.
Громовы переглянулись, пару мгновений помолчали и…
— Уходим, — в унисон произнесли сёстры.
Вот и славно. Тест пройден, ставим галочку, и убираемся отсюда подобру-поздорову. Нам ещё свои планы верстать, и готовиться к обороне. А время-то идёт!
Утро наступило, солнышко взошло. А по склону Апецки выползают на полонину боевые платформы наших «гостей». Две штуки в сопровождении экипированных для штурма «голышей». «Аргусы» вышли на границу леса и замерли, хищно поводя стволами.