Опричник
Шрифт:
— Не о том речь, — хмуро буркнул Вербицкий. — Кирилл, ты решил?
— Да решил, решил, — отозвался я. — Буду участвовать, только… Валентин Эдуардович, прошу, передайте его величеству, что я исполняю свои обязательства не за награды и почести. Опричный ряд ещё никто не отменял… пусть его гарант и почил в Бозе.
— Передам, — после короткой паузы произнёс Бестужев и тяжко вздохнул. — Что ж, раз с основным определились, давайте обсудим планы этих «специалистов». Что можно упростить, что изменить, а от чего и отказаться. М?
— Согласен. Никакого доверия к господам, придумавшим этот план, у меня нет абсолютно, — поддержал я будущего тестя, а на
— Что ж, обсудим, — усмехнулся тот.
Глава 2. Когда обстоятельства обгоняют намерения
Приём по случаю помолвки Леонида и Маши, по сути, стал первым шагом в исполнении предложенного «эфиристами» плана, изрядно допиленного напильниками Вербицким и Бестужевым. Но прежде, чем начать воплощать идею наследников покойного Никиты Силыча в жизнь, я «сбегал» на базу. Нужно было закрыть один вопрос, и желательно до того, как закрутится вся эта карусель.
Илона Стенич встретила меня в давно и хорошо знакомом ресторанчике «У Мазо». Одна, без сопровождения. Что ж, уже хорошо. А вот раздражение, внешне тщательно скрываемое, но так и плещущее в эфире — совсем НЕ хорошо.
— Сильвер, — кивнула майор «Пардусов», когда я подошёл к занятому ею столу.
— Ведьма, — зеркально отразив жест собеседницы, отозвался я, усаживаясь напротив. Стенич недовольно дёрнулась. М-да, а самоконтроль у неё сейчас не очень. Или раздражение слишком велико? Не ожидал, что так легко «пробью».
— Я внимательно тебя слушаю, Кирилл, — взяв себя в руки, проговорила женщина.
— А поговорить? — каюсь, не сдержался… и взгляд Илоны, полыхнувший яростью, показал, что анекдоты она тоже знает и, может быть, даже ценит. Но не в данной ситуации. Пришлось сдать назад. — Извини, не удержался.
Майор глубоко вздохнула, отчего её и без того внушительная грудь, затянутая в грубую ткань «камка», волнующе поднялась, заставляя работать мужское воображение, и… я вовремя отвёл взгляд. Успел до того, как на миг прикрывшая глаза Илона вновь уставилась на меня.
— Проехали, — словно затвором стреломёта лязгнула майор. — Кирилл, у меня очень, подчёркиваю, очень плохое настроение, поэтому оставь свои шуточки и переходи сразу к делу.
— К делу, так к делу, — кивнул я и, выудив из нагрудного кармана куртки инфокристалл, катнул его по столу в сторону собеседницы. — Взгляни и оцени.
Илона перевела взгляд на «подарок», чуть помедлила, но всё же взяла кристалл в руку и, сунув его в гнездо коммуникатора, развернула перед собой невидимый окружающим экран.
— Сто шестидесятая минута записи, — произнёс я, едва Илона закончила манипуляции с коммуникатором. Женщина хмуро кивнула и, прокрутив запись до нужной отсечки, вновь уставилась на экран. Миг — и Илона скривилась. Скользнула взглядом по экрану, вновь жестом отмотала запись, очевидно, возвращаясь к той же отсечке. Ещё несколько вращательных движений пальцами для изменения ракурса… и тихий, но злой матерный шёпот на трёх, нет, пяти языках. Сильна Ведьма! Я бы так не смог.
Хлопок ладонью по столу — и инфокристалл вылетает из гнезда коммуникатора. Женщина берёт его, словно ядовитую букашку, осторожно, с явной брезгливостью и, явно едва удерживая желание раздолбать стекляшку в пыль, аккуратно кладёт её на блюдце, стоящее посередине стола.
— Кирилл, я… — голос Илоны Стенич звучит хрипло, с натугой. — Богами
— Мне не нужны клятвы, майор, — я прерываю чуть ли не рычащую женщину, от которой так и шибает злостью, страхом и болью. Болью не физической, душевной. — Мне нужно объяснение. Объяснение причин, сподвигнувших отряд «Червонных Пардусов» на нарушение договора о поддержке, заключённого вами с отрядом «Гремлины». Это предательство, Ведьма. И я хочу знать: зачем и почему.
— Кирилл… Сильвер, — Стенич сгорбилась, обхватив себя руками за плечи. Голова женщины опустилась, — Я понятия не имела, что мой… что кто-то из моих подчинённых способен на подобный шаг. Тем более, мой сын. «Пардусы» всегда исполняют свои договоры и всегда держат слово.
— Вижу, — я кивком указал на лежащий между нами инфокристалл, и майор совсем сникла. И ведь не играет, насколько я могу судить по колебаниям эфира вокруг ней. Но легче от этого не становится. Я вздохнул и, выдержав паузу, сменил тон. — Скажи спасибо, что у меня хватило выдержки провести нормальное расследование, прежде чем выдвигать претензии, и я знаю, что ни ты лично, ни «Пардусы» в целом непричастны к действиям Олега Стенича. Но в связи с этим происшествием, у меня возник вопрос. Илона, твой сын — идиот? Он не понимает, что фактически поставил на кон существование вашего отряда вообще, и жизни своих родных в частности? Не вскидывайся, и не сверкай глазами, майор Стенич! Сколько у тебя в отряде стихийников? Пять, шесть? И ни один из них не поднялся выше младшего воя. А у «Гремлинов», только старших воев — пятеро, не считая моих учениц, две из которых вышли в потолок теми же старшими воями, да ещё две — гридни, и тоже в потолке. О том, что в бой я могу выставить два десятка ЛТК — и вовсе молчу. Так сколько бы вы продержались против нас? Посчитай…
— Мой сын — идиот, — хлопнув себя ладонью по лбу, простонала Илона.
— А я о чём? — развёл я руками и, вздохнув, подвинул блюдце с инфокристаллом поближе к собеседнице. Та покосилась на кристалл, и нехотя спрятала его в кармане куртки. — Так, что делать будем, госпожа майор?
— А есть варианты? — грустно осведомилась та.
— Как говорится, даже если вас съел дракон, у вас имеется как минимум два выхода, — пожав плечами, ответил я и, поймав взгляд Илоны, договорил: — Вариант первый: мы расторгаем договор, и я вызываю Олега в круг, из которого, клянусь, он живым не выйдет. Вариант второй: мы не расторгаем договор, но я всё равно вызываю Олега в круг, с теми же последствиями, как ты понимаешь. Вариант третий, который, признаюсь, нравится мне меньше всего, поскольку не исключает дальнейших пакостей со стороны твоего отпрыска: мы расторгаем договор, и ты наказываешь Олега своей волей. Но в этом случае, я гарантирую, что при первой же глупой выходке Олега, направленной против меня, моего отряда или моих учениц, отправлю его на тот свет, без всяких поединков и дуэлей.
— А если я не только сама накажу сына, но и дам слово, что он более не посмеет даже глянуть косо на «Гремлинов» вообще, и в твою сторону в частности… мы можем сохранить наш договор? — после недолгой паузы спросила собеседница.
— Наглость — второе имя всех наёмников, или это только мне так везёт? — вопросил я тёмные, потрескавшиеся от времени балки потолка. Те промолчали.
— И всё же, Кирилл? — Илоне не только наглости, но и настойчивости не занимать. Что ж, уважаю, но… соглашаться просто так, за красивые… хм… глаза, не стану. Ольга не поймёт, а она и без того очень нервно относится к любому упоминанию майора Стенич. М-да.