Опрометчивое пари
Шрифт:
— Возможно, — цинично сказал Дэмион. — С другой стороны, стоит сексуальному увлечению пройти, и однажды утром они просыпаются и не могут понять, почему оказались в постели вдвоем.
— И такое возможно, — согласилась она. — А что Брэда вообще привлекло в этой женщине? Если она такая интеллектуалка, то почему он утащил ее на сеновал и предался там любви?
— Брэд Фостер готов любить любую достаточно смазливую женщину, которая оказалась в поле его зрения.
Санди уставилась в остывший кофе, чувствуя, что у нее непонятно почему заныло сердце.
— Несколько минут назад вы сказали, что «Прилив» — это
Губы Дэмиона чуть изогнулись в ироничной улыбке.
— Некоторые привычки умирают труднее, чем остальные. А обвинение в убийстве не особенно повлияло на либидо Брэда. И кроме того, его мотивы остаются не вполне понятными даже ему самому. Шила привлекает его именно потому, что так не похожа на всех остальных женщин, которых он знал. Ее не интересует его тело — и уж никак не скажешь, чтобы ее интересовали его мысли. Кажется, ей немного интересна его карьера гонщика, но чисто абстрактно, аналитически, что по большей части его просто бесит. Видите ли, он уверен, что она никогда еще не знала настоящей страсти, и, сам не зная почему, он отчаянно хочет оказаться тем мужчиной, который покажет ей, что это такое. После стольких женщин, которые буквально умоляли, чтобы он их любил, ее равнодушие его возбуждает.
Санди с трудом сглотнула.
— Понимаю. Откуда он… Почему Брэд так уверен в том, что Шила никогда не знала настоящей страсти? Разве это не самонадеянно с его стороны?
Дэмион задумчиво посмотрел на ее губы, и она отвернулась и начала мешать ложечкой кофе, несмотря на то, что в нем не было ни сливок, ни сахара.
— Наверное, вы знаете ответ на ваш собственный вопрос, Санди, — мягко сказал он. — С вашей профессиональной подготовкой вы можете сыпать штампами с той же легкостью, что и я. Мужчина всегда знает, если женщина сексуально не проснулась.
Она поставила чашку на столик таким решительным жестом, что расплескала немного кофе в блюдечко.
— Может быть. Но не любая нежная и страстная женщина считает необходимым надевать алый атлас в обтяжечку и ходить, трепеща ресницами и облизывая губки. Существуют более тонкие способы проявления сексуальности, знаете ли.
Дэмион ухмыльнулся:
— И слава Богу!
Она сделала несколько глубоких вдохов, стараясь справиться с беспричинным приступом гнева. В конце концов они ведь просто разговаривали о кинофильме!
— Меня интересует Шила, — заметила Санди, когда ей удалось овладеть собой. — А что заставило ее пойти на близость с Брэдом? Этот шаг трудно счесть разумным, а ведь она, судя по вашим словам, умная и образованная женщина.
— Трудно ее понять, правда? — невинно спросил он. Санди заметила, что в неярком свете торшера его глаза вдруг стали пронзительно-синими. — Только непрофессионалы пытаются проанализировать мотивы, движущие всеми персонажами пьесы, — сказал Дэмион, пожав плечами. — Как актер, я должен все знать о Брэде, но мне ни к чему углубляться в характер Шилы. Мне нужно только на нее реагировать. Почему кому-то вроде Шилы может прийти в голову отбросить годы самодисциплины, зная, что она может не получить ничего, кроме одной-единственной ночи бездумной страсти? Более того, зная, что, по ее прежним меркам, Брэд не слишком достойный человек?
Дэмион придвинулся к ней ближе, и теперь его тело находилось так близко,
— Возможно, Шила более страстная, чем кажется с виду, — предположила Санди, безуспешно пытаясь смочить пересохшее горло и пристально глядя на стену за левым плечом Дэмиона. — Возможно, Шила ощутила одиночество и беспомощность, которые кроются за напускной сверхмужественностью Брэда. Может быть, она надеется, что, если они сблизятся, она сможет затронуть его так, как не затрагивал еще никто, несмотря на то, что он спал со множеством женщин. — Ее голос чуть заметно дрогнул. — Может быть, она считает, что по-своему Брэд столь же мало искушен в любви, как и она.
Пальцы Дэмиона легко коснулись ее волос, и она не стала протестовать, когда он медленно вынул из них шпильки.
— Бедный Брэд, — пробормотал он, небрежно роняя шпильки на ковер. — Бедная Шила. — Когда он провел руками по узким рукавам ее платья, Санди ощутила сквозь тонкий шелк обжигающий жар его пальцев. — Мне начинает казаться, что они действительно нужны друг другу, — тихо добавил Дэмион. — Им повезло, что они нашли свой сеновал, правда?
— Не… знаю. — Она сосредоточилась на своем дыхании, которое вдруг потребовало от нее таких усилий. — Я не видела фильм, — докончила она, тихонько вздохнув в попытке перевести дух.
— И я тоже. Может, мы сможем посмотреть его вместе.
Похоже, он не ожидал от нее ответа, что было к лучшему, поскольку ее голосовые связки вдруг потеряли способность работать. Его руки умело двигались среди распустившихся прядей ее волос, а пальцы его исследовали дивно чувствительную кожу ее шеи. Потом он провел большими пальцами по линии ее скул. В глазах его горело желание.
— Мы провели вместе уже несколько часов, а я тебя еще не поцеловал. — Его слова прозвучали неожиданно нетерпеливо. — Не надо больше томить нас обоих, Санди. Твои губы созданы для поцелуев, и их образ терзает меня даже во сне.
Ее сердце перестало гнать кровь, и вместо нее по телу потек жидкий огонь. В каком-то далеком уголке мозга она помнила, что существует множество причин, по которым ей не следует слушать завораживающие слова Дэмиона. Она смутно припомнила, что у нее есть какой-то хитроумный план на случай именно такой ситуации. Но в эту минуту ни этот план, ни соображения, требующие ее бегства, ее нисколько не интересовали. Жидкий огонь достиг самых отдаленных уголков ее тела, и она чуть слышно вздохнула. Ее закрывшиеся глаза были безмолвным признанием того, что она сдается.
Дэмион не притянул ее к себе, это она сама прижалась к нему, уступая требованиям своего тела. Он нагнулся поцеловать ее, и она ощутила его теплое дыхание и слабый запах бренди. Когда его рука скользнула вниз по ее спине, она затрепетала от сладостного предвкушения. С мучительной неторопливостью он придвинул ее бедра ближе к своему телу, позволив ощутить всю силу его возбуждения.
Сначала он проследил кончиком языка контуры ее рта и только потом раздвинул ей губы, чтобы их поцелуй стал крепче. Мир бешено закрутился вокруг нее, и ощущение прижавшихся к ней в поцелуе его губ стало новым центром ее вселенной. Она ощущала муку его жажды словно свою собственную и нетерпеливо шевельнула губами, томительно желая более тесной близости.