Опрометчивое пари
Шрифт:
Дэмион медленно и осторожно выдохнул.
— Совершенно ничего особенного, — согласился он.
Она обхватила себя руками.
— Множество людей с удовольствием занимаются сексом, а спустя неделю не могут вспомнить, как звали их партнера. Сексуальное влечение необязательно имеет большое значение.
— Когда мы будем заниматься любовью, — тихо сказал он, — совсем необязательно, чтобы это значило большее, чем мы готовы признать.
— Дэмион, о чем ты говоришь? Как мы можем заниматься любовью, если наши чувства друг к другу совершенно иррациональны?
— Может быть,
У нее вспыхнули щеки. Глаза ее закрылись, и Дэмион почувствовал, что ее тело дрожит в его объятиях.
— Завтра мы оба об этом пожалеем, — чуть слышно ответила она.
Он нежно провел рукой по ее спине, властно обхватил ее стройные бедра и притянул ближе к себе.
— Вот как ты мне нужна, — хрипловато сказал он. — Как мы можем пожалеть о том, чего так сильно хотим?
— Дэмион, это неразумно…
— Но зато так приятно, — пробормотал он, вынимая шпильки из узла ее волос. Темные пряди сверкающим каскадом упали ей на плечи.
Он одно мгновение молча смотрел на нее, а потом наклонился и осторожно положил шпильки на кофейный столик.
— Если тебе действительно не хочется, чтобы мы любили друг друга, тогда уходи прямо сейчас. Если ты останешься, Санди, я не разрешу тебе передумать. — Он отвернулся с ироничной улыбкой. — Я просто не смогу.
— Я… хочу остаться.
Какой-то частью сознания Дэмион услышал, как последние ноты мелодии сменились тишиной, но явственно различал только свое неровное дыхание.
Не говоря ни слова, он поднял руки и расстегнул первую перламутровую пуговку на высоком воротнике ее блузки, неожиданно для себя обнаружив, что пальцы у него дрожат. На воротнике пуговичек было четыре, и дальше, на самой блузке, еще не меньше дюжины. Он вдруг испугался, что не сможет справиться со всеми, не потеряв власти над собой и не рванув с нее блузку. Дэмиону едва хватило чувства юмора, чтобы оценить абсурдность сложившейся ситуации. Ему уже давно не приходилось испытывать такое возбуждение от одной только перспективы увидеть, как у женщины обнажается шея.
Но его чувство юмора полностью испарилось, когда последняя пуговка была расстегнута. Его ночные фантазии не могли сравниться с реальностью золотистого атласа кожи Санди. Сняв блузку с ее плеч, он небрежно уронил ее на пол и наклонился, чтобы поцеловать нежные ямочки у ее ключиц. Теперь груди Санди покрывало только полупрозрачное кружево абрикосового цвета, и его охватило желание — потрясающе властное, до боли сильное. Дэмион обхватил ее груди ладонями, но этого прикосновения было ему мало, и он стремительно приник к ее губам.
Он собирался быть неторопливым и наслаждаться каждым легким прикосновением и лаской. Он намеревался не спешить, дразняще прикасаться к ее губам, показать ей весь свой богатый опыт и умение целоваться. Но как только губы Санди чуть приоткрылись, он забыл обо всем, чему когда-либо научился в объятиях других женщин. Его
Если у него еще и оставались какие-то крохи самообладания, то ее страстный отклик их уничтожил. Его язык стал еще настойчивее, и он властно прижал ее к себе, заставляя признать его силу и страстное желание. Санди содрогнулась в его объятиях, но губы ее продолжали отвечать на его поцелуй, и Дэмион понял, что тело ее дрожит от желания, а не от страха.
Его пальцы неловко путались в застежке ее лифчика. За последние десять лет он снимал с женщин столько разнообразных предметов одежды, что об этом даже не хотелось вспоминать. Он шептал больше пустых, ничего не значащих нежностей, чем мог бы припомнить. Но сейчас пальцы его вдруг стали неумелыми, а во рту так пересохло, что он не мог говорить. Наконец он справился с расположенной впереди застежкой, и тонкая ткань разошлась, освободив тугие полные груди с розовыми бутонами сосков.
Он резко и хрипло выдохнул, а Санди подняла руку и робко провела пальцем по его гладко выбритой щеке, задержавшись у уголка губ. Он открыл рот, и ее пальчик скользнул внутрь, дразняще прижавшись к его языку.
Дэмион закрыл глаза, охваченный страхом, что не выдержит, опустит ее на пол и овладеет ею прямо здесь. Он снова притянул ее к себе, чтобы заняться крючками и «молнией» на ее юбке. Застежки легко поддались, и юбка упала вниз.
Тут он понял, что они по-прежнему стоят в центре комнаты, и, подхватив ее на руки, отнес к кушетке. Ее тело было легким и нежным, и она не стала сопротивляться, когда Дэмион уложил ее на подушки и быстро снял остатки одежды. Встав рядом с нею на колени, он прикоснулся губами к ее животу, неспешно и дразняще проложив дорожку из поцелуев к ее груди. Ритмично поглаживая большими пальцами ее соски, он медлил взять их в рот, пока у него не появилась уверенность в том, что она готова к такой ласке.
Санди чуть слышно застонала, когда он наконец сомкнул губы на набухших под его прикосновением сосках, и он почувствовал ее наслаждение так, словно оно было его собственным. Она притянула его к себе, настойчиво прижимаясь губами к его губам. Дэмион ощутил, как ее сердце отчаянно колотится, и кажется, что бьется оно о его грудь. Положив руку между ее ног, он осторожно их раздвинул, пока его губы нежно скользили вниз вдоль ее тела. Когда его пальцы коснулись ее, она изумленно ахнула, и он быстро поднял глаза, испугавшись, что случайно сделал ей больно.
Но он сразу же понял, что Санди ахнула не от боли. Ее губы были влажными и припухшими от его поцелуев, спутанные волосы волной упали вокруг лица. Ее зеленые глаза — холодные глаза, которые дразнили его в его снах, — больше не были холодными. Затуманенные страстью, полуприкрытые тяжелыми веками, они смотрели на него именно с таким выражением, исполненным желания, о каком он всегда мечтал.
Она беспокойно зашевелилась на пышных подушках, словно бархат раздражал ее кожу.
— Я хочу тебя, Дэмион, — глухо проговорила она. — Ты… мне нужен. Пожалуйста, не надо больше медлить.