Опрометчивое пари
Шрифт:
— Мои родители были твердо уверены, что дети не в состоянии самостоятельно принимать важные решения, — сказал он, и она была благодарна ему за то, что он поменял направление их разговора. — Даже когда я учился в старших классах, они сами выбирали те предметы, которые я должен был изучать. В тот год, когда я перешел в выпускной, отец узнал, что я записался на уроки игры на скрипке. Он так бурно на это отреагировал, что я испугался, как бы его не хватила кондрашка прямо в кабинете директора.
Санди рассмеялась.
— Не могу представить себе вас со скрипкой в руках! А вы все еще играете, Дэмион? Или дальше кошачьего визга у вас дело не пошло?
— Я даже до
— Возможно, он был прав. — В глазах Санди прыгали смешинки. — И нечего так себя жалеть. Готова спорить, что в выпускном классе вы уже были капитаном школьной команды, и все самые хорошенькие девушки хотели вам понравиться. Вы когда-нибудь слышали, чтобы старшеклассницы ссорились из-за того, кому встречаться с неопытным скрипачом?
— Вы снова не правильно толкуете мой характер. Поверите ли, в старших классах я встречался все время только с одной девушкой.
— Не поверю, — со смехом ответила она. — Моей доверчивости на это не хватит.
— Ну а это была правда. Я начал встречаться с Джанет Томпсон, когда мы только перешли в старшие классы, и больше не встречался ни с кем.
— С Джанет? — Санди бросила на него быстрый взгляд. — Вы как-то упомянули, что вашу жену звали Джанет.
Дэмион немного помедлил с ответом.
— Да. Джанет была очень хорошенькая и возглавляла команду болельщиков. А еще она была дочкой директора. Поскольку у нас обоих родители были преподавателями, это нас сблизило. Она получила стипендию в колледже Кливленда, а меня приняли в Кейс Вестерн с частичной оплатой, так что мы вместе уехали из Уайт Рока в большой город. — В его голосе звучала явная ирония. — Наши родители помахали вслед нашему автобусу. Никто из них не скрывал, что считают ее идеальной кандидатурой на роль моей жены.
— И вы на ней женились.
— Ну, не совсем так бездумно, только повинуясь воле родителей, но почти. — Он пожал плечами. — После того как мы поставили «Макбета», Арт Бернстайн устроил мне прослушивание на стипендию в киноинститут здесь, в Лос-Анджелесе. Я получил эту стипендию, но мои родители не разрешили мне на нее перейти.
— Как они могли вам помешать?
— Заработная плата учителей в Уайт Роке не такая уж большая, — ответил Дэмион, беспокойно поерзав на стуле. — Моя мать напомнила мне, что они отказывались от многого и экономили много лет, чтобы набрать денег на мое обучение. Им очень хотелось, чтобы я получил диплом, и я посчитал, что обязан закончить обучение.
Санди догадалась, какое эмоциональное давление оказали на него родители, хотя он только намекнул на это.
— Я не вполне понимаю, какая связь между вашей артистической карьерой и женитьбой на Джанет, — сказала она.
Голос Дэмиона звучал равнодушно, но глаза его заблестели.
— Мой выбор карьеры имел к ней самое прямое отношение, — отрывисто бросил он. — Мои родители сочли, что я слишком много времени провожу с такими «нежелательными» личностями, как Арт Бернстайн, и они решили, что на меня надо оказывать положительное влияние, которое перевесило бы мои незрелые мечты об актерской карьере. Им не пришлось долго ломать голову, чтобы
— Не самые оригинальные, но и не такие уж плохие цели, Дэмион, — сказала она. — Подумайте, сколько людей сознательно отказываются в наше время от жизни, полной стрессов, что ждет их в крупных городах. Желание стать воспитательницей говорит о ее любви к детям…
— Конечно. Это прекрасный образ жизни — для моих родителей, для Джанет, но не для меня. К сожалению, все решили, что я приму их планы, не посоветовавшись со мной. Все были согласны, что я прекрасная кандидатура на роль мужа для Джанет и отца ее детей. Однажды вечером, после того как мы вместе были на вечеринке, Джанет поднялась ко мне в комнату, и в конце концов мы оказались вдвоем в постели.
— Вы хотите сказать, что она соблазнила вас против вашего желания, Дэмион? — насмешливо спросила Санди. — Вы сопротивлялись до самой последней минуты?
Он неохотно рассмеялся.
— Девятнадцатилетние юноши никогда не лишены желания, доктор Хоукинс. Вы это прекрасно знаете. Джанет себя предложила, и я очень даже охотно, хотя и неуклюже воспользовался ее предложением. Конечно, она была девственницей, и, когда месяц спустя она пришла ко мне и сообщила, что беременна, я не видел иного выхода, как жениться на ней. Мои родители и ее буквально кричали «ура» и постарались как можно быстрее организовать свадьбу.
Санди сделала резкий вдох.
— А я не знала, что у вас есть ребенок.
— У меня его нет, — сказал он. — Черт, Санди, это же обычная история! Я себя не оправдываю. Если Джанет меня охмурила, так я, наверное, такого и заслуживал. Я ее не любил, так что нечего мне было ложиться с ней в постель. Я знал, что она девственница, когда она ко мне поднималась, и знал, что она не предохраняется. Но, как и большинство парнишек моего возраста, я не слишком задумывался о возможных последствиях. Если я вообще и думал об этом, то сказал себе, что Джанет никак не может залететь в самый свой первый раз с мужчиной.
— Но я все-таки не понимаю. Она забеременела или нет?
— Кто знает, что было на самом деле? Я даже не уверен, что меня это вообще интересует. Я знаю только, что через три недели после свадьбы она мне объявляет, что — вот сюрприз! — она, оказывается, вовсе не ждет ребенка. Но было уже слишком поздно. Мы уже были женаты, и она спланировала всю нашу дальнейшую жизнь. Джанет сказала, что теперь, когда мы поженились, она вполне готова пойти на уступки. Она и мои родители предпочли бы, чтобы я преподавал естественные науки, или английский, или еще какой-нибудь нормальный предмет, но, поскольку я так увлекся игрой и сценой, они все согласились на том, что после выпуска я могу поискать работу в качестве режиссера школьного драматического клуба. Когда я напомнил ей, что в городках вроде Уайт Рока не бывает школьных режиссеров, она пошла на наивысшую жертву и согласилась, что я могу искать работу в Кливленде. Однако она дала мне недвусмысленно понять, что уезжать из Огайо не собирается.