Оптимистка
Шрифт:
– Спасибо.
– Не за что, – он пожал плечами. – У меня самого судороги часто бывают, вот и приучился разминать мышцы.
Судороги… Впервые задумалась о том, что они делают в нашем социальном. Сюда принимают подростков с нарушением опорно-двигательной системы, и хотя здоровых тоже берут на платной основе, но их процент очень мал. Возможно, и у свиты не так всё отлично, как кажется со стороны.
– Спасибо. Ты очень помог.
– Говорю же, не за что, – он легко поднялся и протянул мне руку. – Ты подумай над моим предложением, ладно? Гордость – это неплохо, но и ее нужно уметь усмирять.
–
Думаю, получилось забавно. Но точно приятно. Не то чтобы подкашивались ноги, и всё такое, но ведь и чувств особых между нами не было, разве что симпатия да элементарная игра гормонов. В результате когда он отстранился, я поймала себя на желании продолжить и, испугавшись, отпустила его куртку и отодвинулась.
Арчи хмурился, а в глазах его светилось удивление. Я ждала вопроса.
– Сколько парней у тебя было?
Ну, почти «ты когда-нибудь целовалась?». Этого и следовало ожидать. И что мне ему отвечать? Знаешь, Арчи, ты первый? Моя гордость этого не перенесет.
– Какая разница? – надеюсь, прозвучало это хладнокровно. – Или тебе не понравилось?
– Да нет, просто.. Не важно. Пошли, я провожу.
– Ну пошли.
Светило солнышко, таял снег, а я шла и глупо улыбалась. Наконец-то меня поцеловали!
23 марта 2011 г. 0:00
Минута вечности, минута пустоты… Как я ее подловила, а? =)
Буду жаловаться тебе на жизнь. Ага. Мамке по возрасту не положено, вроде как уже взрослая, а поговорить больше и не с кем. Так что буду жаловаться тебе. Начинаю.
– Алекс сделал первый шаг. Все мои наивные мечты о дружбе были довольно жестоко разбиты. Вот так. Я дура. Позволила себе привязаться. И, главное, к кому? К богатым детям богатых родителей? Ха-ха. Вот только тебя, Хельга, им и не хватало для полного счастья, ага.
– Сделала в контрольной шесть ошибок. У меня в группе это третий результат, то бишь хороший, но я разочарована собой. Шесть ошибок? Шесть? Позорище.
– Меня поцеловал Арчи. Это, конечно, хорошо, но и плохо тоже. Беда в том, что мне теперь начнут мерещиться всякие там амуры, любовь до гроба или хотя бы секс до посинения. А он поддался инстинктам, или моменту, или игре гормонов – не важно! Для него это ничего не значит, а для меня, при всем моем уме, многое. Говорю же, идиотка.
Впрочем, один положительный момент есть – вроде дни почти прошли. Еще похожу, конечно, с каждодневками как минимум, но всё равно приятно. Зато сгрызла ногти. Опять. Опять! Ну как так можно? Иногда мне кажется, что я – одна сплошная вредная привычка. Ой, и вообще, радуйся, мир, Ольга Федорова существует в единственном экземпляре! Было бы таких психов больше, и жить стало бы страшно.
А еще меня пробрало сегодня классику почитать. «Войну и мир», что ли, закончить? Помнится, бросила в десятом классе, прочитав
О, еще можно пролезть по форумам, давненько я переводы не скачивала. Знаю, начали переводить «Лихорадку теней» Монинг, и убила она все-таки Бэрронса. Грустно. Полкниги придется без него прожить, пока Иерихон не воскреснет. А если не воскреснет совсем?.. Да ну, быть такого не может, Монинг тогда все фаны засудят.
Целых 11 минут пишу. Всё, надоело, пошла я. Есть апельсин. Завтра, точнее уже сегодня, будет новый день.
Вечером раздался звонок. Я в тот момент смотрела восьмую серию «ТораДоры», аж прослезилась, потому быстренько стерла слезы и пошла открывать. По дороге глянула в повешенное в начале года зеркало – вроде неплохо, лишний раз взбила волосы, они у меня слабые, форму не держат. Отомкнула дверь, открыла. Подумала, не закрыть ли обратно?
– Пустишь? – мрачно поинтересовался король. Постояла немного, решила, черт с ним, и кивнула, распахивая дверь пошире. Он прошел мимо, и, пока я замыкала, улегся на диван. Нерешительно потопталась рядом – и что с этим делать? – потом плюнула и села на боковую спинку в изголовье.
– Ты чего пришел? Спать?
Алекс глаза открыл, посмотрел в потолок, потом на меня. Полагаю, снизу вверх мое лицо выглядит не очень, так что пришлось отодвинуться, чтоб он перестал пялиться. Тогда парень резко сел, я уж собралась перебраться к нему, но он сдернул меня со спинки, схватив за талию, и притянул к себе. В результате оказалось, что моя задница у него на коленях, руки – около живота, а он поддерживает меня за спину и талию. Даже не сразу нашлась, что сказать.
– Ты что творишь?!
Вот он, не отвечая, заваливается вместе со мной, и мы уже в обнимочку лежим на диване. Мои руки оказались крепко прижаты к туловищу его телом, что мне совершенно не нравилось.
– Пусти!
Протест был проигнорирован, он притиснул меня к спинке покрепче, сильнее сжал руками, даже ногу на мои закинул, ладно хоть не тяжело было, и потерся щекой о макушку. Цензурные слова закончились.
– Немедленно отпусти меня!
Мысли о том, что буду делать, если не отпустит, я прогоняла – не хотелось задумываться о том, насколько он сильнее. И вообще, я верю в его разумность. Не станет он делать ничего такого. А несколько минут рядом я переживу. Даже учитывая его свинское поведение в столовой. Кстати о нем – какого черта?! Предприняла безуспешную попытку сдвинуться.
– Пусти, Корнеев, а то кричать буду!
Тут же моя голова была повернута так, чтобы звук тонул в его майке, а в ухо прошептали наглым голосом:
– Молчи, Хельга, и расслабься. Я устал.
Устал? Устал?! Убью сволочь! Как только освобожусь, убью!
Вскоре до меня дошло, что он спит. Вот прямо взял и заснул у меня в комнате, на диване, со мной в охапку. Нормально, да? И ведь не подвинешь эту тушу! А потом у меня глаза начали слипаться. Не успела отругать себя за это – ну не хватало еще заснуть тут с ним! – как провалилась в объятия Морфея. Закон подлости, блин!