Opus Dei
Шрифт:
Но, с другой стороны, очень часто приходские общины относятся к членам Opus Dei, и к священникам, и к мирянам, как к глотку свежего воздуха. Они постоянно полны энтузиазма, бодры, очень трудолюбивы. Когда в основе их поведения — христианская терпимость, они снисходительны и совсем не клерикальны.
Например, отец Джером Киш, пастор прихода Святых Петра и Павла в Напервилле, штат Иллинойс. Он также член Священнического общества Святого Креста — ассоциации священников, спонсируемой Opus Dei. Он сказал, что познакомился с Opus Dei в колледже, но по-настоящему оценил его после рукоположения. «В семинарии все предусмотрено для твоей духовной жизни, но когда ты становишься священником, ты отвечаешь за нее сам. Никто не ставит тебе оценок. Поэтому очень помогают
Киш заявил, что в его опыте общения с Opus Dei нет никаких поводов для разногласий, наоборот, Opus Dei помогает ему быть терпимее с паствой и другими священниками. «Люди не всегда соглашаются с церковью, — сказал он. — Без советов Opus Dei я мог бы вести себя более жестко. Opus Dei помогает мне осознать, что другие священники в пресвитерии — мои братья, что мы все — члены одной семьи. Мне это необходимо, чтобы жить в духе истинной любви».
В то же время, признает Киш, иногда бывают осложнения. Например, часть родителей — членов Opus Dei, относящихся к его приходу, основала собственную школу — Академию Kingswood. Они желали, чтобы их дети воспитывались в строгости, и для начала составили списки из ста детей. Проблема была в том, что в его приходе уже существовала школа, поэтому многие с интересом наблюдали, насколько далеко простирается его лояльность. «Я помогал новой школе, когда был не занят на своей основной работе, так что это было совсем не сложно», — сказал он.
Отец Жоан Коста — приходской священник в Барселоне, а также член Священнического общества Святого Креста. Коста говорит, что из примерно 600 человек — общего числа священников барселонского архиепископата — 60 входят в общество Святого Креста. Он признает, что кардинал Рикардо Мария Карлес Гордо всегда был этим недоволен. «Он думал, что если бы все епархиальные священники были только епархиальными священниками и не принадлежали к разным группам, была бы большая сплоченность», — сказал Коста.
«Но я думаю, что это не так. Я дружу с другими священниками. Я провожу с ними много времени, мы вместе ходим в горы. В нашем обществе поощряется дружба между священниками. Святой Хосемария Эскрива прекрасно сказал, что расстояние между священником Opus Dei и другим священником меньше тонкого бумажного листа. Другими словами, мы, по существу, одинаковы. Я и стараюсь так жить и так относиться к людям в своем приходе. Я не чувствую себя над ними».
Эмили Клок — одна старейших прихожанок церкви Святой Марии Ангелов в Чикаго, которая с 1991 года была единственным в США приходом, вверенным Opus Dei. Она родилась в 1933 году и всю жизнь активно помогала приходу — с самого начала, когда он был чисто польским, и до настоящего времени, когда он многоэтнический по составу. «Я отношусь с большим уважением и восхищением к священникам Opus Dei, — сказала она. — У них всегда есть время для людей. Трудно себе представить, сколько часов они проводят в исповедальне». Она особенно выделила пастора, поляка, отца Джона Дебицкого, который раз в неделю служит мессу на родном языке. Клок сказала, что благодаря ему в приходе нет раскола из-за присутствия Opus Dei.
«Мы здесь всегда молились — Богоматери Неустанной Помощи, святой Терезе и так далее, — сказала она. — Теперь у нас есть и святой Хосемария. В чем тут может быть проблема? Большинство прихожан не просто довольны этим, они испытывают трепет. Я вижу, что они стали более серьезными, чаще ходят на исповедь. Как можно с этим спорить?»
Если учесть, что в мире только 85 491 член Opus Dei и 1,1 миллиарда католиков, то есть вероятность, что каждый католик встретится за свою жизнь примерно с одним-двумя членами Opus Dei. Расхожее мнение об Opus Dei связано как раз с тем, кого именно они встретили. Это был Макклоски или Киш? Был это Плиске или Коста? Как они реагировали на увиденное и услышанное? Так, как Клок из Святой Марии Ангелов или как некоторые враждебно настроенные студенты Принстона? Восприятие Opus Dei как организации, «сеющей раскол», часто зависит от таких случайных встреч.
Университет Святого Креста в Риме, относящийся к Opus Dei, занимает здание рядом с площадью Навона, которое когда-то принадлежало иезуитам. Папа Юлий III (1550–1555) отдал церковь Святого Аполлинария и прилегающие к ней здания, включая то, где сейчас действует Университет Святого Креста, Немецкому колледжу, открытому святым Игнатием Лойолой, основателем ордена иезуитов. В настоящее время святой Аполлинарий — основная церковь Университета Святого Креста, и в ее притворе отведено место, посвященное Эскрива. Дальше вдоль главного нефа перед алтарной преградой можно обнаружить две боковые часовни, оставшиеся с прежних времен. В одной находится статуя Игнатия Лойолы, в другой — его великого сподвижника и патрона миссионеров Франсиса Ксавьера.
Пусть никто не говорит, что у Бога нет чувства юмора, — ведь практически ежедневно огромное число «лучших мозгов» Opus Dei молится под взглядами иезуитов.
В каком-то смысле соперничество между Opus Dei и иезуитами нелепо, поскольку сам Эскрива глубоко преклонялся перед Игнатием. Создается ощущение, что эти два человека, разделенные веками, тем не менее понимали друг друга. Оба были испанцами, имели необузданный нрав и были способны в один момент проявить хладнокровие и организаторские способности, а в следующий — поэтическое мастерство и духовную щедрость. Фактически самим своим названием Opus Dei обязан иезуиту отцу Валентину Санчесу Руису, который некоторое время был духовником Эскрива и однажды бесцеремонно спросил у него: «Как подвигается ваше Божье дело?»
Однако в конце 1930-х — начале 1940-х годов в отношениях Opus Dei с иезуитами появилась трещина, когда испанский иезуит отец Анхель Каррильо де Альборнос стал допускать критические высказывания в адрес Opus Dei, в частности связанные с тем, что организация переманивала молодых людей из Мариинской конгрегации, которая традиционно «подкармливала» иезуитов. Каррильо назвал Opus Dei квазимасонской сектой, проводящей собственную политику. Все более острая полемика между Каррильо и Эскрива, которая отразилась в их переписке, приведенной в биографии Васкеса де Прада, была одним из тех случаев, когда непреклонная сила столкнулась с неоспоримым возражением. Оба были очень горды, оба убеждены, что другой введен в заблуждение.
Перед тем как присоединиться к иезуитам, Каррильо был блестящим юристом и, по общим отзывам, красивым, и привлекательным мужчиной. Те испанские иезуиты, чья деятельность в 1940-е годы только начиналась, рассказывают, какое влияние на их призвание оказали его проповеди, его духовное руководство и вообще его личность. Во время гражданской войны он служил капелланом в республиканской армии. После одной из атак он был ранен, и его оставили на верную смерть. Каким-то образом врач узнал, что он — иезуит, и решил его оперировать. В результате в его теле осталась платиновая пластинка, которая часто причиняла ему сильную боль. Когда Каррильо служил мессу, он иногда заливался слезами. Его считали героем, и неудивительно, что многие иезуиты присоединились к его сражению с Opus Dei. В какой-то степени им руководили состязательные мотивы, но он также был убежден во многих грехах Opus Dei, в частности в его секретности и антикатолической направленности. Диспут между ним и Эскрива не был теологическим, хотя Каррильо был ортодоксальным консервативным католиком.
Проработав некоторое время в иезуитской курии Рима, Каррильо в 1951 году покинул орден, чем совершенно поразил братьев-иезуитов. Будучи в Швейцарии, он написал письмо генералу ордена и возвратил деньги, которые орден дал ему на эту поездку. Он оказался в Париже, где стал работать у некоего предпринимателя (и предположительно торговца контрабандой) по имени Марторелль. Впоследствии он женился на его дочери Марии Терезе. Он умер в Париже в 1981 году, и осталось неизвестным, вернулся ли он в лоно церкви и причащался ли перед смертью. Тем не менее группа бывших членов Мариинской конгрегации заказала в Мадриде мессу в его память.