Опустошители
Шрифт:
— Нет. Нельзя.
Жаль, подумал я, надо же было объявиться так не вовремя! В трейлере, безусловно, затаился посторонний. А его присутствие следовало скрывать ото всех — и в первую очередь от Фентона с Джонстоном.
Я изобразил усталый, обреченный вздох и произнес:
— Хорошо, сударыня. Могу и снаружи постоять. Но, думается, вам небезынтересно услышать: Майка Грина действительно убили. А женщина, совершившая преступление, покончила с собою часа два назад, в одной из Брэндонских гостиниц. Любопытно, да?
Стоявшая полутора ярдами выше миссис Дрелль сухо молвила:
— Не
— …Достогнусная жизнь Давида Клевенджера, — подхватил я беззаботным голосом. — Доброй ночи, сударыня.
И удалился, провожаемый эхом удара: входную дверь Женевьева захлопнула с неподдельной злостью. Но я передал приятное известие, и ночь они с Гансом Рюйтером проведут спокойно. А при помощи покорного слуги еще и благополучно скроются, совершив два убийства. Но Рюйтер меня разочаровал. Только завершенный, девяносто шестой пробы остолоп решился бы пожаловать к Женевьеве нынче вечером. Помогать человеку, до такой степени глупому, подумал я, будет нелегко.
Доведется рассчитывать возможные комбинации на три-четыре хода вперед. А в следующий раз наниматься телохранителем к личностям более разумным и приятным...
Я вздохнул. И не надейтесь, мистер Хелм. Порядочных людей охраняют люди порядочные. А мне, и иже со мною, как правило, достаются задания, за которые уважающий себя субъект и взяться побрезгует.
Глава 10
С утра моросило. Семейство Дрелль покинуло кемпинг раньше обычного, незадолго до семи. Я, несомненно проспал бы — а в лучшем случае, завтрака лишился, — если бы ночной визит не подготовил меня к любым и всяческим неожиданностям.
Сперва я приготовился к новому состязанию в мелких шоферских подлостях, но Женевьеву точно подменили. Даже на магистральном четырехрядном шоссе госпожа Штопор правила с утонченной осторожностью и оглядкой — точно доверху нагрузила прицеп сырыми куриными яйцами. Только навряд ли она пеклась о моем удобстве и спокойствии. Следовало призадуматься.
Пенни оставалась в трейлере и наверняка не скучала от одиночества. Прицепные домики не оборудуются для безопасной перевозки людей, кое-где за это и водительские права отобрать могут. Напрашивался вывод: Женевьева едет по всем правилам и блюдет положенные пределы скорости не желая привлекать внимание регулировщиков. Или опасаясь угодить в случайную аварию — сколь угодно мелкую.
Мы давно пересекали провинцию Манитоба, степные просторы Саскатчевана сменились местностью холмистой и лесистой. Минуя сосновую рощу, миссис Дрелль внезапно затормозила у обочины. Я прокатил мимо, собираясь проделать в точности то же за ближайшим изгибом дороги, а потом выбраться из VW и втихомолку осмотреться.
Но прямо за поворотом я налетел на полицейский заслон.
Оставалось лишь вести себя, как положено туристу-межеумку: высовываться из окошка, вертеть головой и сыпать вопросами. Одновременно даваясь диву: откуда подопечная разузнала о преграде? В стечения подобных обстоятельств я не шибко верю.
Высокий сержант Королевской конной полиции, увенчанный широкополой шляпой и затянутый в бриджи с желтыми
Отнюдь не спеша уезжать, я высунулся еще дальше и спросил:
— Вы еще не изловили этих беглых каторжников? Нет? Я думаю! Станут ребятки шататься чуть ли не у самой тюрьмы! Или по шоссе гулять, когда вокруг — леса немеряные! Да они уже, наверное, в Гудзоновом заливе ноги от грязи отмывают!
— Ошибаетесь, — улыбнулся канадец. — Один из преступников родился в Брэндоне, сэр. И, вероятно, затаился у каких-нибудь знакомых, выжидает. По нашим данным, обоих видели в городе вчера вечером.
— Ага, — просиял я. — Удобно родиться возле тюрьмы, в которую попадешь. Каждую стежку и закоулок заранее успеваешь изучить назубок! Нелегко вам приходится, да?
— Не очень, сэр.
Я помахал сержанту и помчался вперед. Возникшее предположение казалось невероятным до глупости... Но с Женевьевой творилось неладное — и необъяснимое. И пока не удастся выяснить причину с достоверностью, любая догадка будет не хуже всякой иной.
Остановив машину за следующим холмом, я извлек на свет Божий цейссовский бинокль, пешим порядком достиг удобного, достаточно высокого местечка меж деревьями и устроился наблюдать. Несколько минут спустя голубой форд и серебристый прицеп возникли у заслона, послушно замерли, подверглись досмотру. Женевьева сидела за рулем, а соседнее место пустовало.
Сержант распахнул пассажирскую дверцу, вновь закрыл, откланялся, вполне удовлетворенный. Напарник его исследовал трейлер и тоже не обнаружил ничего подозрительного. Женевьеву, как и меня, отпустили с миром. Подопечная поравнялась с холмом, опознала фольксваген, проехала немного дальше и затормозила вновь. И опять у обочины.
Лицо женщины опустилось на баранку, плечи затряслись. Женевьева рыдала. Всерьез.
Услыхав шаги по гравию или просто почуяв мое присутствие, она рывком подняла голову. Я ошибся. Миссис Дрелль не рыдала. То есть сотрясало ее по-настоящему, нервной дрожью колотило — но глаза были сухими. Круглыми. Полубезумными.
Прилежно играя роль частного детектива Клевенджера, я осведомился:
— Что-то приключилось? А кстати, сударыня, где Пенни?
Женевьева смотрела неприязненно — и в то же время с непонятной, необъяснимой надеждой. И сомнением. Словно взвешивала: достаточно ли тяжел возникший переплет, чтобы просить содействия у существа столь низменного и отвратительного?
Когда безмолвие затянулось дольше разумного, я пожал плечами и двинулся прочь. Обогнул прицеп, осторожно раскрыл заднюю дверь, забрался внутрь.
Конечно, подумал я, коль скоро даме взбредет в голову тронуть автомобиль, окажусь невольным пассажиром. Или придется выпрыгивать на ходу, а бетонное шоссе — не самое приятное место, если покатишься кубарем. Но, с другой стороны, какая Женевьеве корысть увозить меня?..
В передвижном домике не было ни души. Опрятный, чистенький трейлер. Прибрали на славу, точно чьи-нибудь следы замели.