Опустошители
Шрифт:
— Итого: два лезвия, — подытожил я. — Стволы имеются?
— Теперь поверили?
— Вас, кажется, спрашивают об огнестрельном оружии, миссис Дрелль.
— Нет. И ручаюсь, что нет. Они весь трейлер перевернули, надеясь отыскать револьвер. — Женевьева осклабилась: — Или ружьецо припрятанное... Все обыскивают мой домик: от федеральных агентов до криминальных субъектов!
— И тогда, — произнес я, — Пенелопу сделали заложницей.
Я посмотрел на лежавший поблизости футляр. Открыл его и вытряхнул пару небольших очков. Рассеянно посмотрел сквозь линзы. Раннюю близорукость Пенелопа Дрелль явно унаследовала
Я вообразил худенькую, плохо видящую девочку со скобками на кривых зубах, бредущую сквозь ельник в приятном обществе беглых каторжников, один из коих предположительно числился убийцей... Напомнил себе, что спасение малолетних приказом не предусмотрено. С другой стороны, приказом предусматривалось подружиться с Женевьевой, а лучшей возможности нельзя и желать...
Угомонив профессиональную совесть, я решился.
— Пенни хоть как-то может обходиться без очков? Стекла довольно сильные.
— Это старый рецепт. Она ушла в очках, в запасной паре. Вернее, запасную вы в руках держите...
— На кой ляд вы потащили девочку за собой? Почему не оставили дома?
Зеленовато-серые глаза Женевьевы сузились.
— Дома? У отца, которому наплевать не все и вся, кроме лазерных лучей? Откуда я знала, что сведу знакомство с канадскими уголовниками?
— Если женщина тайно бежит к возлюбленному, отпрыска полагается привозить немного позже...
— А-а-а, вы и о Гансе пронюхали? Мистер Клевенджер, в делах амурных не существует правил. Я сказала Рюйтеру: или приедем вдвоем, или вообще не приеду.
— Спрашивать о месте грядущего свидания, разумеется, бесполезно?
— А какое вам дело? Вы — частный детектив, нанятый присматривать за благополучием Пенелопы. Ни Ганс, ни украденные мною... научные формулы вас не касаются. Ох, боюсь, носит мистер Клевенджер значок на отвороте лацкана! Я ни единому слову о независимом сыске не поверила, и не верю, только... только мне все равно, помогите Пенни спасти, пожалуйста!
— Какие отданы распоряжения?
— Молодой устроился на полу кабины, со мною рядом, незадолго до рассвета. И все время, покуда ехали, заставлял описывать местность вслух. Он, кажется, заранее знал, где ставят в подобных случаях заслон. Велел затормозить, выбрался, выпустил приятеля, уволок Пенни. Мне сказали: минуй полицейских, поворачивай на первый проселок, уводящий вправо, езжай ровно две мили до лесного озера и дожидайся там. Если они приплетутся и не застанут меня, если я попытаюсь хоть словечко шепнуть законникам...
Женевьева запнулась.
— То Пенни прикончат, — подхватил я. — С выкрутасами да вывертами. Старая песня. Забирайтесь за руль, трогайте, сворачивайте на проселок. Я последую в фольксвагене. Когда шоссе исчезнет из виду — остановитесь и впустите меня в трейлер.
— Собираетесь?..
— Всему свой черед, — оборвал я. — Поясню в должную минуту. А теперь — ходу, иначе полиция, того и гляди, проявит здоровое любопытство.
Женевьева нахмурилась. Должно быть, гадала, сколь велика совершаемая ошибка и можно ли было вообще доверяться эдакому прохвосту.
Потом спрыгнула наземь и зашагала к форду, предоставив мне замыкать прицеп самостоятельно.
Глава 11
Я
Надевая на лезвие топора кожаный чехол, я мысленно посетовал, что не могу применить некоторые, сызмальства приобретенные навыки. Индейский томагавк — изумительно действенное оружие, но ежели мечешь в голову либо грудь противнику полтора фунта заточенной стали, противник имеет обыкновение испускать дух. А канадские власти уже растревожены событиями в Регине и Брэндоне. Членовредительство и человекоубийство надлежало сводить к минимуму.
— Неужели у вас не найдется пистолета? — недоверчиво спросила Жепевьева. — Насколько знаю, частные детективы просто сгибаются под бременем крупнокалиберных стволов. И правительственные агенты, между прочим, тоже. А вы — или тот, или другой. Скорее, Другой.
Разглашать свою истинную огневую мощь без особой нужды просто неразумно. Я пожал плечами:
— Меньше глядите в телевизор, сударыня. Ибо в жизни от пистолета больше неудобства, чем пользы. Особенно за границей, через которую стволы провозить запрещают. Выпали даже в беглого убийцу — хлопот не оберешься. И досадных, доложу вам, хлопот.
Я подбросил дубинку, повертел ею, приноровился.
— Не беспокойтесь. Умело работая палкой, можно в одиночку отогнать полдюжины машущих ножами неучей.
— Обожаю скромность, — весьма сухо сказала Женевьева. — Надеюсь, ваше самомнение обоснованно.
— Кстати, попомните: ублюдки наверняка приставят Пенелопе к горлу нож. Предрекаю это. Вытащите револьвер — и человек разволнуется, рука дрогнет, а нож, по вашим же словам, отточен старательно. Вот если я появлюсь по сути безоружным — дело иное...
— Получается, — молвила женщина, — вы беретесь противостать паре вооруженных мерзавцев, поигрывая сосновой тросточкой? Вы или чрезвычайно храбрый, или неимоверно глупый человек, мистер Клевенджер.
— Вскорости проверим.
Женевьева поглядела в упор, еле заметно пожала плечами, двинулась к машине. Я подметил, что у нее уверенная, свободная от малейшего кокетства походка.
Таким особам ни к чему вилять бедрами, дабы подчеркивать собственную женственность...
— Миссис Дрелль!
Она замедлила шаг, обернулась:
— Да?
— Скажите, пожалуйста, ваше девичье имя. Разумеется, вы не запамятовали, что Мак успел уведомить подчиненного обо всем, относившемся к делу. Но задать этот вопрос по некоторым соображениям требовалось — и настоятельно.
— О`Брайен, — ответила Женевьева после короткой заминки. — А чего ради...
— Превосходно! — засмеялся я. — Просто любопытствую. В путь, о несравненная Дженни О`Брайен.
Подобная фамильярность изрядно рассердила Женевьеву, однако женщина сдержалась, безмолвно улыбнулась и четверть минуты спустя включила двигатель. Я снова прикинул свою клейкую дубинку на длину и вес, метнул прощальный взгляд в сторону полускрытого еловыми стволами и лапами фольксвагена, забрался в трейлер. Мотор набрал обороты, заскрежетала коробка передач, и мы тронулись.